Чувствую рукой бешеный стук, он действительно сейчас возбужден, взволнован, переживает все эти чувства, которые кипят в нем, заставляют сердце биться очень часто, и стук этот неравномерно-быстрый, а хаотичный, то замедляется, то ускоряется, то словно пропускает удары.

Да, живой, не камень, я всегда это знала, мог бы и не говорить. А вот насчет любви, такое чувство, как будто сейчас она у него стала странная, немного извращенная, а может быть, это просто я странная, глупая, ненормальная. Я уже запуталась и не понимаю, что вообще происходит и как с этим быть.

Но почему-то глядя на него, но такого сосредоточенного одновременно на дороге и на мне, и прижимающего мою руку к своему сердцу, верю ему, верю в искренность его слов. Он любит, да, возможно, его любовь немного странная, больная, жестокая или ожесточенная, не знаю, как правильно в данной ситуации сказать.

Только это любовь. Да, раньше эта любовь была другой. Ну что говорить про раньше, теперь у нас есть «сейчас».

— Я понимаю тебя, Игорь, понимаю, но мне просто хотелось ее защитить, и я признаю, что глупо, опрометчиво поступила и обещаю больше этого не повториться. Просто, это мои девочки, в том числе часть из них я лично принимала на работу, часть тестировала. Я ведь знаю каждую из них, каждую."

"Этот аргумент проходит мимо. Для Игоря то, что я знаю, каждую из них ничего не значит. Я понимаю его. Все же у нас разное видение бизнеса, разное видение дел. Он не вникает в свой персонал, ему важно, чтобы все винтики четко работали, а я, я за такой легкий семейный формат, и, наверное, это неправильно. Ну только что уж сейчас говорить, надо разбираться с последствиями.

— Меня не было достаточно долго, поэтому последних новостей о них, естественно, не знаю, но, но раньше я знала все. Пойми, они своего рода, как мои маленькие детки, о которых тоже надо заботиться. Это случилось непроизвольно. И повторюсь, я тебе обещаю, больше этого не повториться.

— Первый и последний раз, Лиль. Первый и последний, ты сама сказала, — повторяет мои слова и даже на секунду отрывается от дороги второй раз за все это время.

Первый раз было на словах про то, что любит. Он словно дает мне понять, что самое важное в этом разговоре, и я понимаю.

— Первый и последний, — печально усмехаюсь ему, а сама вспоминаю, что через два дня документы о передаче акций Регине будут готовы.

Согласование практически завершено, и вот-вот я перестану быть хозяйкой, а значит, вот так смело сказать ему все, что думаю, не могу, опасаюсь репрессий.

— Приехали, — коротко говорит муж, когда машина останавливается, а я осматриваюсь вокруг и понимаю, что знаю этот двор, знаю, куда мы приехали, но не понимаю, зачем.

— Зачем ты привез меня сюда? — решаю не гадать, а просто спрашиваю.

— Ну, вы же договаривались о встрече.