Легче не стало ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц.

Все это время я была в аду.

А Макс… с Любой.

***

- У тебя с… ней, - я так и не смогла произнести вслух имя его ассистента, замаскировав его жалким, ничего незначащим местоимением, - я так понимаю, роман?

- Нет. У меня с ней была связь.

Тело наливается свинцом. Я чувствую, как проваливаюсь в мягкие подушки дивана – конечности тяжелеют так, что я не могу двинуть даже пальцем.

«Соберись, - мысленно умоляю себя, - встань и выйди из комнаты, пока ты еще держишь лицо».

Поздно. Я на грани и не контролирую себя: подбородок дрожит, а глаза застилают невыплаканные слезы.

- Сонь…

Макс тянется ко мне, чтобы успокоить. Но от мысли, что сейчас он коснется меня, я холодею. Едва найдя силы, поднимаюсь и иду к двери. Медленно шаркаю ногами, словно постарела на двадцать лет.

- Соня, я никогда не изменял тебе. Даже в мыслях. То, что случилось… это было всего один раз.

- Один раз? Что ж ты сразу не сказал, Максик?! А я глупая зря расстроилась! - И прежде чем мой голос сорвется на противный писк, добавляю: - Давай вернемся к этому разговору завтра, потому что сейчас я очень устала. Надеюсь, у тебя хватит совести снять для себя отель на эту ночь?

Скорее бы дойти до кровати, накрыться одеялом и разреветься.

Но что-то останавливает меня. И уже на пороге я оборачиваюсь назад, чтобы еще раз посмотреть на своего мужа. Титов выглядит до того разбитым, что мне его почти жаль.

- Я просто не представляю зачем… нет, на хера ты все это мне рассказал?

- Потому что сегодня я узнал, что Люба беременна. Это мой ребенок, - прилетело мне в спину. И чтобы уж наверняка, Максим добивает: - У нас с Любой будет ребенок.

Мысли в голове как испуганные выстрелом птицы. Шумный хлопок и хаос.

Смотрю в лицо любимого, да бля*ь, все еще любимого человека и ничего не понимаю:

- Что, прости?

- Люба забеременела, - бормочет Максим, старательно уводя от меня взгляд, - она не принимает контрацептивы, а я…а у меня даже презерватива не было. Зачем они мне, когда я только с тобой?

Чей-то смех разрывает тишину квартиры.

Как больно! Больно и смешно вместе с ним.

Господи, неужели я смогу выдержать все это? Неужели не расколюсь, не рассыплюсь на мелкие кусочки?!

- Соня, сядь, пожалуйста. Сейчас я принесу тебе воды. Если что, мы вызовем скорую, - наконец смотрит на меня муж. Он выглядит как побитая собака, но его жалостливый вид не способен растрогать меня. Не сегодня. – Пожалуйста, не смотри на меня так. Я должен был тебе все рассказать. При нашей работе такой компромат просто недопустим.

- Работе?!

- Да, бля*ь! – Наконец на лице Максима появляются привычные эмоции. Желание противостоять всему миру и уверенность, что мир это схавает.