Несколько лет назад лужайки этого парка были излюбленным местом прогулок и отдыха жителей Сан-Франциско. Поутру здесь можно было встретить любовные парочки, расположившиеся прямо на траве. И горожане не без юмора называли тенистые места парка «домами свиданий». Все изменилось несколько лет назад, когда соперник Монтиссори, дон Грациани, взял у мэрии часть земли в длительную аренду. Он хотел соорудить здесь пятизвездочный отель с залами для казино и ресторанами, но дон Монтиссори сделал все от него зависящее, чтобы этого не случилось. Стройку, затеянную доном Грациани, приостановили, когда был завершен нулевой цикл и появились очертания первого этажа.

Теперь это место облюбовали наркоманы. Вечером сюда заглядывали разве что сумасшедшие, а влюбленных вытеснили бродяги и попрошайки. И уж нужно было совсем не иметь благоразумия, чтобы появиться в вечерний час в глубине парка.

На аллеях, поросших густым кустарником и магнолиями, можно спрятать не только десяток бойцов, но и дюжину российских «бэтээров», подумал Варяг.

– За встречей я буду наблюдать со стороны, – сказал он. – Веди разговор жестко, и если мы пойдем сегодня на компромисс, то это могут расценить как слабость.

– Хорошо.

Сивый понимающе кивнул.

– Возможно, они приготовят какой-нибудь сюрприз, и к этому тоже нужно быть готовым. Вряд ли дон Монтиссори захочет простить нам вчерашнее. Эти итальянцы чрезвычайно ранимы и очень вспыльчивы, они могут и не понять наши национальные шутки.

Поколдовав в одном месте, Варяг решил перебраться в дальний угол площадки. Он подобрал с земли толстый прут и принялся выводить на песке расщепленным концом загадочные символы.

Сивый наблюдал за начертанием иероглифов с той серьезностью, с какой прилежный ученик взирает на творение своего учителя, или так, словно от их написания зависела его собственная судьба.

Потом Сивый кивнул.

– Я уже поразмыслил над этим и успел принять кое-какие контрмеры."

"– И тем не менее не расслабляйся ни на секунду, иначе это может закончиться хреново.

Варяг наконец завершил священнодействие и зашвырнул прут в кусты.

Дон Монтиссори явился ровно в семь. С ним были три десятка проверенных бойцов.

Заброшенная строительная площадка была безлюдна, только из чащобы, где виднелись белесые балки, доносился женский хохот, прерываемый пьяными выкриками.

Альберто Монтиссори уже хотел сказать стоявшим по обе стороны от него солдатам, что русский дон не так пунктуален, как того требуют традиции, когда кусты туи раздвинулись и на аллею вышел спортивного вида мужчина, а за ним десятка три здоровенных парней. Это был Сивый со свитой.

– Ого! Я вижу, вы намерены устроить военный парад, – произнес дон Монтиссори.