– Виктория, – сказал он спокойным тоном, который ничуть не вязался с его напряженным бледным лицом, – это не Вилли. Вилли – колли, и я одолжил его три дня назад Коллингвудам на случку с их собакой.

Рука Виктории, гладившая пса, застыла.

– Если меня не подводит зрение и я не сошел с ума, то, по-моему, зверь, которого вы защищаете, как мать свое дитя, по меньшей мере наполовину – волк.

Виктория чуть не поперхнулась и медленно поднялась.

– Даже если он и не Вилли, все-таки он собака, а не волк, – упрямо настаивала она. – Он понимает команду «ко мне».

– Он лишь отчасти собака, – возразил Джейсон.

Намереваясь оттащить ее от животного, он сделал шаг вперед и схватил девушку за руку. Пес тут же пригнулся, зарычав и обнажив клыки; шерсть дыбом встала у него на спине. Джейсон отпустил ее руку, и его пальцы потянулись к курку ружья.

– Немедленно отойдите от него, Виктория!

Глаза девушки устремились на ружье.

– Не делайте этого! – почти плача выкрикнула она. – Я не позволю! Если вы застрелите его, я застрелю вас, клянусь. А стреляю я лучше, чем плаваю, – любой житель нашей деревни мог бы подтвердить это. Джейсон, это всего-навсего собака, и она просто пытается защитить меня от вас.

Это же ясно! Он мой друг. Пожалуйста, не убивайте его, прошу вас…

И с облегчением она увидела, что Джейсон отвел пальцы от курка и дуло вновь опустилось к земле.

– Перестаньте! – велел он. – Я его не трону.

– Даете ли вы слово джентльмена? – настаивала девушка, все еще прикрывая своим телом волка.

– Даю слово.

Виктория было послушалась его, но затем, вспомнив что-то, быстро вновь вернулась на то же место.

– Вы говорили мне, что вы не джентльмен и что у вас нет принципов.

Как же тогда я буду знать, что вы сдержите данное вами слово, как это делают джентльмены?

Глаза Джейсона, подобные глазам пантеры, весело сверкнули, хотя он и не подал вида, что эта сцена забавляет его. Он посмотрел на беззащитную девушку, которая защищала опасного хищника и бросала мятежный вызов вооруженному человеку.

– Я сдержу его. А теперь перестаньте изображать из себя Жанну д’Арк.

– Я не уверена, что вы говорите правду, вы не могли бы поклясться в этом в присутствии лорда Коллингвуда?

– Вы переходите все границы, испытывая мое терпение, дорогая, – мягко предупредил ее Джейсон.

Хотя это было сказано спокойно, в голосе его отчетливо прозвучала угроза, и Виктория отступила не потому, что опасалась последствий, а потому, что инстинктивно почувствовала, что он сделает, как обещал. Она кивнула и отошла от животного, но поза, в которой оставался пес, свидетельствовала о его готовности к нападению: он не сводил угрожающего взгляда с Джейсона.

Тот, в свою очередь, неотрывно следил за зверем, держа ружье наготове. В отчаянии Виктория обернулась к собаке.