Испытывая странное чувство успокоения от его присутствия и низкого мягкого голоса, Виктория отрицательно покачала головой."

"– Я скорее плачу о себе, – виновато призналась она. – Плачу от жалости к самой себе, оставшейся без них. Я никогда не думала, что могу быть такой трусихой.

– Мне доводилось видеть, как плачут и храбрые мужчины, Виктория.

Она вгляделась в его суровое, как бы изваянное из камня лицо. И хотя теплый свет свечи смягчал его резкие черты, он все равно выглядел в высшей степени неуязвимым. Невозможным казалось представить его со слезами на глазах. Утратив от бренди значительную долю своей обычной сдержанности, Виктория склонила голову набок и мягко спросила:

– А вы когда-нибудь плакали?

К ее разочарованию, он невозмутимо ответил:

– Нет.

– Даже в детстве? – настаивала она.

– Даже тогда.

И он сделал резкое движение, собираясь встать, но Виктория неожиданно для себя положила руку ему на плечо, пытаясь удержать. Джейсон скосил глаза на ее длинные пальцы, затем перевел взгляд на ее лицо.

– Мистер Филдинг, – начала она, стараясь по возможности продлить и закрепить их короткое перемирие, – я знаю, вам не доставляет удовольствия мое пребывание здесь, но я не задержусь надолго – только до того, как за мной приедет Эндрю.

– Оставайтесь сколько пожелаете, – пожав плечами, холодно ответил он.

– Благодарю вас. – Ее милое лицо выразило смятение от резкой перемены в его настроении. – Я все собиралась сказать вам… что мне очень хотелось бы установить с вами, ну… более дружеские отношения.

– Что вы подразумеваете под более дружескими отношениями, миледи?

Плывущая по теплым волнам бренди, Виктория не уловила сарказма.

– Ну, мы все-таки дальняя родня. – Она сделала паузу, пытаясь найти в его лице хотя бы признак благожелательности. – У меня не осталось никого из родственников, кроме дяди Чарльза и вас. Как вы думаете, не могли бы мы относиться друг к другу как кузены?

Казалось, он был поражен ее предложением, а затем повеселел:

– Полагаю, это возможно.

– Благодарю вас.

– Ну а теперь спите.

Она кивнула и свернулась под простыней калачиком.

– Ой, я совсем забыла извиниться – за то, что наговорила вам, когда вышла из себя.

У него скривились губы.

– Вы сожалеете о своих словах?

Виктория подняла брови, глядя на него с сонной нахальной улыбкой.

– Все, что я сказала, было вами до последнего слова заслужено.

– Вы правы, – признал он усмехаясь. – Но не задавайтесь уж чересчур.

Подавив острое желание протянуть руку и потрогать ее пышные волосы, Джейсон вернулся к себе и налил бренди, затем сел, положив длинные ноги на низенький столик. Продолжая усмехаться, он углубился в размышление о том, почему Виктория Ситон возбудила в нем такое странное покровительственное чувство.