Терпеть этого не могу!

– Я не пресмыкаюсь! – ответила она, а мысленно видела, как он стоит на коленях под ударами черного свистящего хлыста. Ей пришлось прочистить горло, прежде чем она смогла продолжать: – Я лишь собиралась сказать, что мне очень хотелось отвезти еду в сиротский приют. Мне ужасно жаль, что я доставила тебе столько волнений, и обещаю, что больше это не повторится.

Он смотрел на нее, и по его лицу было видно, что его переполняла злость.

– Можешь делать все, что тебе вздумается, Виктория, – устало сказал он. – Женившись на тебе, я допустил самую большую ошибку в своей жизни.

Виктория поразмыслила над сказанным и, решив, что пока он находится в таком настроении, нет смысла спорить, извинилась и вышла, сославшись на то, что ей нужно переодеться. Джейсон не ужинал с ней в этот вечер, и она ушла спать, предполагая, что он наверняка придет к ней ночью, хотя бы потому, что так хочет сына.

Но Джейсон не пришел ни в ту ночь, ни в последующие три ночи. Он прибегал ко всяческим уловкам, только чтобы не видеть ее. Целыми днями он работал в своем кабинете, диктуя письма секретарю мистеру Бенджамину и встречаясь с людьми, приезжающими из Лондона, чтобы потолковать с ним о капиталовложениях, отправке грузов и самых разнообразных коммерческих сделках.

Если он сталкивался с Викторией в столовой или случайно проходя мимо, то здоровался с ней вежливо, но отстраненно, как будто они были чужими друг другу.

Когда через несколько дней он закончил работу, то собрал вещи, переоделся и отбыл в Лондон.

Поскольку Кэролайн находилась на южном побережье у одного из своих братьев, жена которого должна была вот-вот родить, Виктория большую часть времени проводила в приюте, играя с детьми, или посещала жителей деревни, которые чувствовали себя в ее обществе уже достаточно свободно.

Но как она ни старалась отвлечься, ей было очень тоскливо без Джейсона. В Лондоне он уделял ей массу времени. Сопровождал почти повсюду, где она бывала, на балы, рауты, в театр, и хотя не часто находился рядом, она знала, что он где-то неподалеку, не спускает с нее глаз и вовремя придет на выручку. Ей не хватало его поддразнивания, заботы и даже грозных взглядов. Ведь с той поры, когда пришло письмо от матери Эндрю, Джейсон стал ее другом, и не просто другом, а, пожалуй, самым близким человеком.

А теперь он вел себя словно вежливый сосед, подчас испытывающий необходимость встретиться по соседским надобностям, но намеренно и упорно держащийся в отдалении. Виктория понимала, что он больше не злится на нее; просто он вычеркнул ее из своей жизни, будто ее и нет вовсе.