— Я дело говорю. Идеальный вариант. Потрахалась и забыла о его существовании. Поверь, он о тебе забудет еще раньше. Таким, как он, сам процесс интересен: ты его отвергаешь, он тебя добивается. После секса он потеряет к тебе интерес и пойдет искать себе новую жертву.

— Кстати, Инна и правда дело говорит. Ты пока с другим мужиком не переспишь, бывшего своего не забудешь, — согласилась с подругой Эльвира.

— Он меня не добивается. Он играет. Игрульки для него все это. И, главное, ничего такого… Он меня и пальцем ни разу не тронул, но такое чувство…

— Что облапал, — тут же подсказала Эля.

— Нет, не облапал, а уже отымел.

— Машенька, ты у нас такая свеженькая, красивенькая, не то что мы с Элькой, старые потрепанные жизнью, — театрально вздохнула Инна. —

Понятно, чего на тебя мужики липнут, как на медок. Я вот не мужик, но даже мне охота тебя за титьки потрогать.

— Ой, старые они, — посмеялась Маша. — А липнуть можно не только на медок.

— Не-не, ты у нас медок — вкусненькая и сладенькая.

— Слушай, — поинтересовалась Эльвира, — а ты к нему по имени не обращаешься? Только по имени отчеству? Он-то тебя Маней зовет.

— Упаси боже, — чуть не поперхнулась Мария, — он может звать меня, как хочет, а я только на «вы» и по имени отчеству. С такими людьми нельзя фамильярничать, даже если они сами это как будто позволяют. Ты что! Ничего лишнего, хожу там по участку на цыпочках. Думаешь, мне хочется шутить с человеком, который при желании может устроить в стране небольшой экономический кризис?

— Вот! Маня! Святая правда! Надо дать мужику, чтобы кризиса в стране не было, какие уж тут шутки!

— Инка, да пошла ты, — захохотала Машка. — Вот представь, что у тебя гастрит, а тебе предлагают кусок острого жареного мяса. Бажин— это ни хрена не диетический кусочек. Его ни в жизнь не переваришь. Сидите тут ржете. Мне бы чего-нибудь постного и нежирного.

— Ага, снова какую-нибудь собаку сутулую. Горем убитую, хером прибитую. Как Костик твой, бывший.

— Смотри, что пишут, — Эля уже рылась в интернете, — исключительно воспитан, исключительно образован, замкнут, одевается неброско, в политических дебатах не участвует… атлетически сложен, носит модельную стрижку…

— Ага, прям интеллигент широко профиля, — хохотнула Инна.

— В восемнадцать лет его уровень айкью достигал сто шестьдесят. Вот как! Мозг!

— Угу, не очень удобно разговаривать с человеком, который умнее тебя, согласись. Умники, они все, по-моему, немножко того. Он не исключение. Не понимаю его логики. Как скажет что-нибудь, у меня перезагрузка сразу включается.

— Что интегралы с тобой пытается вычислять? Или тангенсами тебя смущает? — не успокаивалась Инна. — Слушай, а ты после Костика с кем-нибудь спала?

— Нет.

— Вот! Поэтому и отношения у тебя не клеятся.