Но злость неразумна и опасна, поэтому он призвал на помощь все свое самообладание и попытался успокоиться. Терять способность трезво мыслить ему никак нельзя.

— Ирина, вызовите Мелеха, — приказал секретарше.

— Он уже здесь. Ждет вас.

— Прекрасно.

— Кофе?

— Пожалуй, нет, — отказался он и распахнул дверь своего кабинета.

— Что? Обстановка накаляется? — спросил Роман, поймав мрачный взгляд своего руководителя. Обошелся без приветствий, потому что с утра они уже успели увидеться и коротко переговорить.

— Стремительно. Чувствую, сейчас меня начнут злить и провоцировать. Смотри в оба, Рома. — Уселся в кожаное кресло и задержал сосредоточенный взгляд на лице Мелеха.

— Смотрю. — Пожил перед ним конверт из плотной серой бумаги.

Виталий бегло глянул его содержимое и, согнув пополам, сунул в карман пиджака.

Откинулся в кресле и вздохнул:

— А с этого шкуру содрать и портмоне мне новое сшить. Вольному воля. Понятно?

— Яснее не бывает.

— Сдирать можно живьем, чтобы мучился.

— Сделаем, Виталий Эдуардович.

— Выполняй. Доложишь.

Проснулась Маша, разбитая головной болью. И мыслями разбитая обо всем произошедшем. Утро ранее спать бы еще и спать, отдохнуть и понежиться в постели, но тревога не давала. Ждала Мария звонка или прихода Константина, уверенная, что вчерашний кошмар продолжится и сегодня. Раньше подобное упорство она принимала за целеустремленность, а сейчас поняла, что это нечто другое. И ревность — это не любовь, и постоянный контроль — не всегда забота… В чем еще она ошибалась?

Эхом пережитого эти вопросы гудели в голове, вселяя неуверенность и страх. Неужели она настолько глупа? Так не разобраться в человеке, так ошибиться…

Лучше вообще ничего не чувствовать. Не влюбляться, не любить, не гореть — значит потом не страдать. Потому что самое страшное, когда тот, кому доверяешь всю себя без остатка, становится твоим палачом.

Разрыв отношений принес разочарование не только в Косте, но и в самой себе. Если уж после трех лет осталась у разбитого корыта, а точнее, с разбитым сердцем и надорванными чувствами… Никогда не была циничной и быть такой не хотела, но Константин постепенно убивал в ней веру в настоящее и искреннее. Он постепенно ее разрушал. Их возвышенные на первых порах чувства съелись скандалами из-за мелочей и непониманием. А хотелось чего-то сердечного, удивительного. Мечталось о каком-то недосягаемом уровне."

"Позже Маша поняла, что женщины склонны все романтизировать и идеализировать. Они ищут принца, который наполнит пресную обыденность яркими самозабвенными чувствами, они ищут неземного блаженства, вкладывая в одно слово десятки смыслов, питаясь мифами и иллюзиями.

Пора признать, что это лишь волшебная мечта, которой никогда не суждено сбыться.