— Своенравный, точно весь в тебя, — усмехнулась Маша.

— Ты поспала хоть?

— Конечно. Он спал — и я. Я даже еще не слышала, как он плачет. Только в родзале немного покричал, и все. Покряхтит, поворочается, я покормлю — он дальше спит.

— Ну и правильно, нечего орать попусту.

Машка улыбнулась и погладила Виталия по руке. Он поднял на нее взгляд — счастливый, яркий, искрящийся. И снова посмотрел на сына. Так и смотрел, не отрываясь.

Смотрел бы и смотрел. Держал бы и держал сына в руках. Не выпускал его, безумно родного и желанного.

Глядя на это чудо, еще больше понимаешь, что все в жизни тленно. Только тепло, которое рождает любовь, — вечно. Малой так пригрелся в руках. Посапывал. Дышал ровно и спокойно. Будто чувствовал, что в надежных руках. Так оно и есть — в самых надежных.

— Положи его, все равно спит, — попросила Маша, — посиди со мной.

Виталий уложил малыша в кроватку и сел около жены. Сжал ее руку и прижался губами к виску.

— Домой хочу, — поморщилась Маша.

— Уже скоро.

Домой их выписали на четвертый день.

И кто придумал выписку из роддома делать такой торжественной? На своей свадьбе Машка так не волновалась, как в момент, когда медсестра передавала сына отцу. И Виталий ведь все дни с ними был, и мама от нее не отходила. А все равно эти торжественные охи-вздохи, пронзительные слова, море цветов — и сердце провалилось куда-то в пятки. Хотелось побыстрее сесть в машину и уехать. Не скрыться с глаз близких, а просто унять волнение и войти в новый ритм жизни со спокойным сердцем.

Всех Маша была рада видеть, Надя вкусный обед приготовила, родные поздравили, но, когда в доме стало тихо, вздохнулось с облегчением: ей и малышу сейчас нужен покой. Слава богу, Бажин создал для этого все условия.

Вечером сынишку купали первый раз. Маша набрала воды, проверила температуру. Сначала намочили малышу пяточки, окунули ножки. Потом положили в ванночку на гамачок."

"— Надо осторожно, чтобы не напугался, а то будет бояться воды, — шепнула Мария.

Андрюшка сначала испуганно округлил глазки и скуксился — вот-вот заплачет.

— Не реви, мужик ты или нет? — мягко сказал Виталий, взял сына за ручки и тот крепко ухватил его за пальцы. — Вот. Держись. И поверь мне, сына, тебя должны бояться, когда ты молчишь, а когда ты орешь — падать замертво.

Маша с облегчением вздохнула и стала плескать водичку сыну на животик.

— Смотри, ему нравится.

— Конечно, нравится.

Малыш заплакал только в конце, когда ему мыли головку. Но утих сразу же, как только родители завернули его в мягкое полотенце.

ГЛАВА 30

Маша перехватила тяжелый пакет левой рукой и собралась было вытащить из сумочки ключи, но отбросила эту мысль — нажала на звонок.

Виталий тут же открыл дверь.

— А что так темно? — ступила в квартиру, таинственно улыбнувшись.

— Романтика.