— Ловок ты, Виталий Эдуардович, ловок. Понятно, что Юдина уже под цугундер подвели, но какова моя роль во всей этой заварухе? Мне, помнится, тоже кусок мяса обещали, — усмехнулся.

— Вот сейчас мы до этого дойдем, Николай Николаевич. Юдина чинуши с потрохами сожрут. А если не сожрут, то разберут на атомы. Потому что нужно из двух зол выбрать меньшую. Кто будет его задницу прикрывать, когда ставки так запредельно высоки?

— А теперь нам поподробнее, пожалуйста, — попросил Маслов.

Бажин глянул на Мелеха, и тот продолжил:

— Мы уже говорили об этом. Емельянов, который у нас в совете сидит как государственный представитель, раньше был связан с оборонкой.

Работал на оборонном предприятии по выпуску высокоточного оружия и средств военной связи. У них с Юдиным была хорошая связочка, один деньги отмывал, другой наладил схему сбыта драгметаллов. В микросхемах блоков управления меняли заявленный металл на более дешевый.

Географию сбыта такого оружия, думаю, вы все себе представляете.

— Ну а что, — согласно пожал плечами Шумаев, — продали в Индию, стоят себе эти ракеты и стоят.

— Именно, — кивнул Роман, — и никто ничего не узнает. Военные действия же не ведутся. А вот если узнают, то наше экспортное ведомство потеряет свою репутацию — это раз. Будет международный конфликт — это два. Кому нужен какой-то Юдин, когда стране грозит выбывание с рынка экспорта вооружений, который приносит в казну львиную долю дохода.

— За тишину чинуши его в порошок сотрут, — снова вклинился в разговор Виталий, — не только его, но и всех, кто с ним связан. И все, что ему принадлежит, отожмут. А мы поможем им восстановить справедливость.

— Шикарно, — ухмыльнулся Николай Николаевич. — И?

— И вот тут в игру вступаете вы, — серьезно подытожил Бажин.

— В качестве кого?

— В качестве посредника, доверенного лица. Теперь всю эту драгоценную информацию, потом и кровью добытую, нужно передать в надежные руки, чтобы запустить колесо именно в ту сторону, какую нужно нам. А еще я хочу получить обратно активы «Гросса» и при этом не превратиться из свидетеля в обвиняемого, — иронично усмехнулся Виталий.

ГЛАВА 27

— Это ж надо додуматься так постричься перед свадьбой!

— Маня, не разыгрывай трагедии, — попытался урезонить Виталий разбушевавшуюся Машку.

Он смеялся, а Маша была расстроена по-настоящему: глаза блестели от слез, голос становился все тоньше, покрасневшее лицо сливалось с розово-красным принтом футболки. В какой-то момент Бажина даже начали мучить угрызения совести. Но длилось это недолго.

— А я что ребенку потом скажу? Смотри, сынок, вот этот лысый на фотографии твой папа?

— Я не лысый.

— А какой ты?

— Коротко стриженный.

— Совсем коротко! Коротко от слова «совсем»!

— Я ж говорил: брошу пить, курить и постригусь.