Маша сквозь сон слышала дочкину возню. Уже до утра не угомонится. Прощай, сон. Смежив веки, она наблюдала, как Ева катается по постели. Сейчас еще чуть-чуть, и начнет прыгать. Но в тот момент, когда малышка решила встать, крепкая рука отца притянула к себе неугомонное чадо. Витольд уложил дочку себе на грудь и тихо велел:

– А ну-ка, спать.

Дочка повздыхала, поохала, погладила отца по лицу маленькими ручками и вскоре затихла. По ровному дыханию Маша поняла, что задремал и сам Витольд.

Утром он проснулся поздно. Жена и дочка не стали его будить, а уже давно ушли вниз. Он перекатился на середину кровати и, раскинув ноги и руки, потянулся.

«Хорошо-то как! Еще с полчаса полежу и встану. Все равно спешить некуда!»

Стрельников перевернулся на живот и уткнулся носом в подушку, сохранившую запах жены. Что-то нежное и цитрусовое. Он закрыл глаза, снова вспоминая, как несколько часов назад целовался с Мэри. Пока не ворвалась дочка. Нужно что-то делать с этим грудным вскармливанием. Даже ВОЗ советует до двух лет. Он подумал о шелковистой коже жены и уже собрался разработать план, как заманить Мэри в койку, когда на лестнице снова послышались торопливые шаги.

«Не дом, а проходной двор», – выругался про себя Стрельников и на всякий случай повернулся к двери.

В комнату вбежал Ленька.

– Пап, там к тебе мочалка приехала! – запыхавшись, сообщил он. – Та, что ворует огурцы!

Витольд подскочил как ошпаренный.

– Какая?

– Блондинка, – скривился сын и тут же заметил удивленно: – А у тебя их что, несколько?

Стрельников отмахнулся, натягивая штаны.

– Где она? – бросил порывисто. – Где эта гостья?

– На веранде с дедушкой разговаривает!

– А мама?

– С Евой за молоком пошла. На коров смотреть.

– Слава богу, – выдохнул Витольд и бросился вниз.

Внизу родственники встретили его как зачумленного, и каждый счел нужным поморщиться и отвести взгляд. Лишь один Вадим попытался оправдаться:"

"– Ей Ольга калитку  через домофон открыла. Не поняла, кто это. Полинка во двор вошла и на веранде на Чапая наткнулась.

Витольду захотелось проломить стену, желательно головой.

«Дебил! Недоумок!» – честил он себя, несясь к веранде. И остановился как вкопанный.

В полуоткрытую дверь хорошо просматривалось большое светлое помещение с распахнутыми настежь окнами. Ветер трепал белые прозрачные занавески. Сам Чапай в тренировочных штанах и майке восседал на диване, вытянув вперед больную ногу. А рядом, застыв как статуя, стояла Полина Белова.

– Так вы по вызову работаете? – слишком вежливо уточнил Чапай.

– Мне нужен Витольд Александрович, – попыталась объясниться Полина.

– Да откуда ж я знаю, где он! – вздохнул Чапай и участливо поинтересовался: – Это он вас вызвал?

– Не-е-ет, – промямлила Полина. – Я сама приехала.