У Маши захолонуло сердце, и, глядя на сгорбившуюся фигуру отца, она подумала:

""Если уйдет Сказочник, Чапай долго не задержится! А этого допустить нельзя"".

И достав телефон, принялась звонить Лиде.

Глава 36

Баженова, нервная и дерганая, подошла к отцу, с трудом поднявшемуся с дивана, и, уткнувшись лицом в плечо, тихонечко расплакалась.

– Да ты чего, Маюша? – изумился он. – Никогда не ревела, а тут норма осадков за два года выпала…

Она улыбнулась сквозь слезы и вместе с Витольдом повела Сказочника к машине. Он шел, осторожно ступая, словно по минному полю.

Маша, обняв Еву, глядела им вслед из окна.

– Как же Сказочник любил тетю Валю, – повернулась она к Агате с глазами, полными слез.

– Он любил нашу маму, – прошелестела одними губами золовка. – И Витольд – его сын.

– О боже. – Маша прикрыла рот рукой.

– Мама просила его развестись с Валентиной, но пока он раздумывал, она умерла от воспаления легких. Вот он и кается всю жизнь.

– Мне Витольд никогда ничего не говорил. Он знает?

– Конечно, – хмыкнула Агата. – Но предпочитает не обсуждать эту тему. Считает, что это неэтично по отношению к нам с Эльзой. – Золовка саркастически улыбнулась, будто прося прощения за невменяемого брата.

Маша сглотнула поднявшийся ком в горле и лишь пожала плечами.

– Можно подумать, вы не в курсе, – усмехнулась она, силясь не разреветься.

«Кто я Витольду? – обреченно подумала Маша. – Жена или пустое место?»

– Мама, я не хочу днем спать, – заныла, ластясь, Ева и ткнула пальчиком в окно. – Леня и Надя гуляют, я к ним хочу!

– Пойдем, полежим немного, – предложила Маша, унося малышку в спальню.

Ева долго крутила матери волосы, бубнила что-то себе под нос, а потом засопела обиженно. Маша гладила дочку по спинке, а сама растворилась в грустных мыслях."

"«Можно ли жить вместе, уверять в великой любви и скрывать важную информацию? Знают все, но только не я. Наверняка родители в курсе и Майка. Так от кого же Витольд сохраняет в тайне подробности своего рождения? Только от меня? Секрет Полишинеля! А если нет доверия, то как жить вместе?»

Маша поежилась, словно от холода, так стало не по себе. А ведь еще сегодня утром ходила счастливая. Даже напевала. А прошлой ночью, казавшейся волшебной?

«Вот же дуреха, – сама себя упрекнула Маша, понимая, что муж снова обвел ее вокруг пальца и не думает меняться.– Почему же Витольд таится ее? Не доверяет? Считает маленькой глупышкой вроде Евы? Наверное, да. Кто станет посвящать малышку в семейные секреты?» – снова осведомилась у самой себя.

Она почувствовала, как к горлу подступают слезы. Попыталась сморгнуть, не получилось.

– Не плачь, мамочка, – сквозь дрему тихо мяукнула Ева. – Я тебя люблю. Больше всех на свете.

Маша кивнула дочке и закрыла глаза, чтобы не испугать ребенка.