— Можно, — разрешил Меркурьев и взял тот, в котором была капля.

— За упокой Ванюшкиной души, — произнёс Саня с торжественной горечью. — Пусть земля ему, как говорится… Не чокаясь.

И в несколько глотков вытянул весь стакан."

"Василий Васильевич посмотрел, как Саня возвращает стакан на стол и сразу же наливает следующий. Затею с совместным возлиянием он перестал понимать окончательно. Зачем Сане нужен он, если за упокой души — не чокаясь?…

— А теперь, — торжественно объявил Саня, — за всех оставшихся, то есть за нас. Давай, братан, чокнемся.

Вот в чём дело. Теперь можно чокаться. Теперь — за нас.

— Закусить нечем, — пожаловался Саня, осушив второй стакан. — Без закуски плохо. И что ты зашитый — плохо. Пил сильно?

Василий Васильевич промолчал.

— Ну, ещё по одной.

— Пойдём вниз, — предложил Меркурьев. — Там еду можно добыть.

Саня помотал головой.

— Не пойду я. Внизу народу как сельдей в бочке, все пялиться будут! Вчера, знаешь, как глаза вылупили? Я лучше тут, у тебя, посижу.

— У меня, — пробормотал Василий Васильевич. — Милое дело.

— Слышь, братан, а ты молодой, что ли? Я на улице подумал — дедок какой-то. Идти не может, ползком ползёт.

— Я кросс пробежал и устал, — строптиво сказал Василий Васильевич.

Он никак не мог придумать, как ему быть дальше. Оставлять безутешного друга Саню в собственной комнате наедине с бутылью — ноль семь, как давеча сказала Нинель, — почему-то не хотелось. Выгнать вон — он не пойдёт, это совершенно очевидно. То есть можно попробовать, но добром это не кончится! Некоторое время Меркурьев помечтал, как было бы славно вытолкнуть Саню в окно — второй этаж, до смерти не убьётся, — но потом и эту идею отверг как негодную.

— Ну ладно, — сдался он наконец. — Я завтракать пойду.

— Слышь, братан, притарань мне тоже чего-нибудь пожрать, а? Со вчерашнего дня не евши.

— Спустись и возьми сам.

— Не, не пойду я вниз, сказано тебе.

— А я не понесу, — Василий Васильевич натянул футболку и сунул в карман ключ от комнаты. — Я тебе не официант.

— Да ты не обижайся! — вслед ему заревел Саня. — Я так просто, по-дружески! Жрать охота, спасу нет!

Меркурьев захлопнул дверь и сбежал по лестнице.

Хорошо бы, мрачно думал он, чтобы Саня быстро напился, заснул и не натворил бы в комнате никаких свинств и безобразий. Хотя куда его спящего деть — непонятно.

Первый, кто попался ему на подходе к столовой, был хозяин.

— Виктор Захарович, — сказал Меркурьев язвительно. Ему хотелось переложить на кого-нибудь ответственность. — Этот ваш бизнесмен и покупатель дома сейчас пьёт в моём номере.

— Как?! — поразился бедный хозяин. — Зачем ты его к себе-то привёл, Василий?!

— Он сам пришёл. И теперь не уходит.