И получилось, что моя пра-пра-пра-и-так-далее бабка жила где-то в этих местах. Ну, которая отправила дочь в Княжество Московское и спасла и её, и камень.

— Они жила в нашем доме на взморье, — сказала Мура тихо.

— Кант нашептал? — спросил Меркурьев. — Или Бессель?

— Нет, но я знаю. Я видела и слышала.

— Изумруд нужно найти, — вмешалась Кристина. — Иначе дело плохо. Он не может оставаться в чужих руках, даже добрых и благородных. Он охранитель, а не украшение и не безделушка.

— Добрые и благородные руки не крадут чужих камней, — заметил Василий Васильевич.

— Как нам его найти? — спросила Кристина, словно и на этот счёт существовали «инструкции». — Что для этого нужно сделать?

— Перемотать время назад, — предложил Василий Васильевич, — поставить во все комнаты и коридоры видеокамеры, повесить на все двери амбарные замки, а тебе не зевать по сторонам и лучше его сторожить.

— А ещё что?…

Никто не знал.

В то, что на Земле вновь может грянуть инквизиция и вернётся Средневековье, Меркурьев не верил, но точно знал, что камень нужно найти. Пусть Кристина с Мурой убеждают друг друга в чём угодно, но кража есть кража!..

— Ты должна написать заявление о пропаже камня, — сказал он. — И ждать, когда его найдут профессионалы. После этого его нужно застраховать на бешеные деньги и молиться, чтобы с ним больше ничего не случилось.

— А мы сами? Не сможем его найти?

— Нет, — буркнул Василий Васильевич.

— Его не сможет найти никто, кроме меня, — сказала Кристина, — и моих друзей и помощников. Камень ни к кому не пойдёт в руки.

— Началось в колхозе утро, — пробормотал Василий Васильевич. — Алё! Он уже пошёл, Крис! В чьи-то руки! Не добрые и не благородные!..

— Нужно вызвать всех обитателей нашего дома на спиритический сеанс, — решила Мура. — Я попрошу духов нам помочь. Вряд ли они знают, кто его взял, но могут догадываться.

— Иммануил с Фридрихом сказали, что ничего не знают, — мстительно напомнил Василий Васильевич.

— Возможно, к тому времени они уже будут знать.

— Я отказываюсь, — объявил Меркурьев. — Я в таких делах не участвую.

— Вась, тебе жалко, что ли? — спросила Кристина. — Ну, не веришь и не верь, но ради нас ты должен!

— Не могу. Это мракобесие, а я мракобесие презираю, — стоял на своём Василий Васильевич.

— На здоровье, — сказала Мура, — ты можешь не участвовать. Если нам откроется, где камень, мы без тебя решим, что нам делать дальше.

— Вы решите! — воскликнул Василий Васильевич. — Это уж точно!..

Он выбрался из-за стола и стал раздражёнными шагами мерять «адвокатскую» гостиную — от высокого окна, за которым горели синие фонари, до двустворчатых дверей и обратно.

Он ходил, думал, но толком ничего не придумывалось.