– Что-то мне подсказывает, – заметил он хмуро, – что капитан Блэйк только того и дожидается.

– Это мы тоже учтем, – согласилась Габриэль. – И все-таки что мы можем сделать для Джека?

– Я полагаю, самое лучшее, что мы можем сделать в нашем положении, – просто забыть о нем.

Габриэль с укоризной взглянула на своего спутника.

– Вы неблагодарное существо, Анри. Это вам не к лицу. Кстати, почему вы не уплыли на бриге? У вас же имелась возможность.

– Я не мог бросить вас, – ответил Анри. – Вот такой я неблагодарный.

– Ну а я не могу бросить Джека. Понимаю, что звучит двусмысленно, но… Поправьте ружье, Анри.

Теперь они шагали по улочке, поднимавшейся к центру города. Анри приосанился и выпятил грудь. Габриэль надвинула шляпу пониже на лоб со словами:

– Сейчас мы превратимся в двух солдат их королевских величеств. Вы, стало быть, будете Генри, а я… Ну, скажем, Эндрю. Рта лишний раз не раскрывайте, у вас слишком заметный французский акцент.

Анри щелкнул каблуками и лихо козырнул.

– Слушаюсь, ваша честь. Еще будут какие-нибудь приказания?

– Никаких, Генри. Для начала мы отправимся на площадь и послушаем, что говорят люди.

– А потом? – с надеждой спросил Анри.

– А потом прогуляемся в гавань и присмотрим себе хорошенький кораблик, который увезет нас на родину.

Анри покосился на свою госпожу и недоверчиво пробормотал:

– Вы все шутите…

– Ничуть. Все, Анри, больше ни звука. Идем!

Глава 26

Исповедь капитана Джека

Вечер этого дня Джек Осборн, приговоренный к смертной казни через повешение, встретил у крошечного зарешеченного оконца камеры. Хотя предыдущей ночью он ни на миг не сомкнул глаз, спать ему совершенно не хотелось.

Он смотрел, как солнце ползет над крышами, как собираются тучи и как под глухое воркование грома начинается дождь. Несколько капель проскользнуло между прутьями и упало на лицо Джеку, но он даже не пошевельнулся, чтобы вытереть их."

"Капитан Джек прожил насыщенную жизнь, временами даже чересчур насыщенную. Он не раз смотрел опасности в лицо и не уклонялся от выполнения своего долга – вернее, того, что сам Джек считал своим долгом. Случалось ему брать корабли на абордаж, случалось по нескольку дней лежать в лихорадке, случалось и стоять на эшафоте, когда он уже готов был поверить, что его дни и впрямь сочтены.

В тот раз он ускользнул от расплаты, непредвиденное обстоятельство – оборвавшаяся веревка – спасло ему жизнь. Его считали везунчиком, но после того происшествия в Гаване он дал себе зарок больше никогда не искушать провидение. Потому что самый умный человек все-таки не тот, кто находит выход из безвыходной ситуации. Самый умный человек, верил Джек, – тот, кто не попадает в безвыходные ситуации вовсе.