Маленький фокстерьер бросился к карете и стал хватать лошадей за ноги.

Воцарился настоящий хаос.

Кони вскинулись на дыбы и, рванув вперед, запутались в упряжи. Лакей у кареты выругался и побежал за собакой, пытаясь отогнать песика, чтобы тот не попал под копыта перепуганных лошадей.

— Жди здесь! — Джейсон оставил Ленор на нижней ступеньке и побежал к упряжке.

Ошарашенный Хортон натягивал уздцы, пытаясь успокоить своих подопечных, но без успеха. Казалось, еще минута, и призовая пара гнедых, которую Джейсон купил для своей жены, вырвется на свободу.

На глазах Ленор Джейсон схватил лошадь за уздечку, успокаивая. Однако Хортону не удавалось сладить с коренником[18], конь вставал на дыбы, натягивая узду. Ленор услышала, как, пыхтя, сбегает по лестнице лорд Ньюингтон, и поняла, что не может больше ждать. Она подбежала к кореннику, по примеру Джейсона схватила его за уздечку и что-то успокаивающе замурлыкала.

Лакею наконец удалось выгнать собаку из-под кареты, фокстерьер вылетел пулей и скрылся в кустах.

Мало-помалу порядок был восстановлен. Ощутив, что гавкающий дьявол исчез, лошади более или менее успокоились, хотя продолжали фыркать и нервно перебирать ногами. Однако никому уже не грозила опасность пострадать от их острых копыт.

Ленор облегченно вздохнула и выпустила из рук огромную конскую голову. Но, глянув на мужа, осознала, что облегчение преждевременно. Джейсон смотрел на нее, сжав губы, глаза сверкали стальным блеском. Он был в такой ярости, что едва держал себя в руках.

Ледяные тиски сжали ее сердце. К ней, запыхавшись, подбежал лорд Ньюингтон.

— Ну и ну, леди Эверсли! С вашей стороны было чертовски смело удерживать эти создания, правда, и очень опасно, вы знаете.

— Точь-в-точь мои мысли, — процедил Джейсон. — Думаю, тебе пора садиться в карету. Нам лучше поскорее отправиться в путь.

Опираясь на его руку, Ленор молча поднялась в карету. Джейсон попрощался с лордом Ньюингтоном и поднялся вслед за ней. На улице уже совсем стемнело, и она не могла разглядеть лицо мужа.

Он молчал, пока они не выехали на основную дорогу, затем произнес:

— Надеюсь, дорогая Ленор, нет, ОЧЕНЬ надеюсь в дальнейшем, если я отдам вам прямой приказ, вы будете беспрекословно повиноваться.

Вне себя от бешенства, он даже не попытался смягчить тон. Однако, повернув голову, понял, что она не являет собой образец покаяния: голова вскинута, подбородок упрямо вздернут.

— В таком случае, милорд, полагаю, вам стоит вкладывать в свои приказы больше смысла. Вы же отлично понимаете, что коренник мог сломать себе путовый сустав или еще хуже, не успокой я его. — То, чем муж отплатил ей за помощь, неожиданно причинило ей сильную боль. Но она не собиралась это демонстрировать.