— Можно предположить, что сразу с наступлением темноты.

— Он не выглядит старым.

— Тридцать два.

Дэнни вгляделся в лицо Эддингса и опечалился."

"— Помните те случаи, когда у нас оказываются дети? Или как тогда, с баскетболистом, который насмерть разбился во время тренировки в спортзале на прошлой неделе, — продолжал он, взглянув на меня. — Вас такое когда-нибудь выбивало из колеи?

— Я просто не могу себе этого позволить, — ответила я, продолжая делать записи. — Я обязана хорошо выполнять свою работу.

— Ну а когда закончите? — не отставал он.

— Это не закончится, Дэнни. Разбитое сердце уже не склеишь. Те, что прошли мимо нас здесь, останутся с нами навсегда.

— Потому, что мы никогда не сможем их забыть, — сказал он, вкладывая пакет в ведро для внутренностей и ставя его на пол рядом со мной. — По крайней мере, я не смогу.

— Если мы забудем о них, значит, что-то не в порядке с нами, — подытожила я.

Наконец из раздевалки вышел Рош; в защитной маске и бумажном халате он походил на астронавта, вышедшего в космическое пространство. Он старался держаться подальше от каталки, но поближе ко мне.

— Я заглянула в лодку. Что вы оттуда изъяли?

— Пистолет и бумажник. И то и другое у меня с собой. Вон там, в пакете. Сколько пар перчаток нужно надевать?

— А что насчет камеры, отснятой пленки?

— Все, что было в лодке, лежит в пакете. Похоже, вы надели больше, чем одну пару, — заметил он, склоняясь ближе и прижимаясь плечом ко мне.

— У меня — две, — ответила я, отодвигаясь.

— Наверно, мне стоит надеть еще одни перчатки.

— Они вон в том шкафу, — сказала я, расстегивая сырые боты Эддингса.

Оба гидрокостюма, нижний и верхний, пришлось вспарывать по швам скальпелем — полностью извлечь окоченевший труп иначе было невозможно. Тело, освобожденное от неопрена, выглядело розовым из-за длительного пребывания в холоде. Я сняла с него синие плавательные шорты, и мы с Дэнни, подняв тело, переложили его на стол. Нам пришлось силой распрямить окоченевшие руки, чтобы сделать еще несколько фотографий.

У Эддингса не было никаких ранений, за исключением нескольких старых шрамов, преимущественно на коленях. Но выявилась одна врожденная особенность — гипоспадия, то есть выход мочеиспускательного канала на нижней стороне пениса, а не в его центре. Этот небольшой дефект, должно быть, доставлял немало неудобств, когда он был мальчиком. Став мужчиной, он мог стесняться своей особенности и неохотно вступать в сексуальные отношения.

Что касалось профессиональной деятельности Теда Эддингса, он определенно не был ни стеснительным, ни пассивным. Наоборот, он производил впечатление уверенного в себе и очень обаятельного мужчины. Я ощущала его очарование, хотя меня поразить нелегко. Особенно репортеру.