Одна или даже две пули чиркнули по шершавому известняку моей бойницы поверху, из чего я сделал вывод, что пулеметчик бандитов не знал, куда стрелять, а бил наугад. Я попытался одним глазом выглянуть из укрытия, но тут же еще одна пуля ударила в известняк, оставив на нем глубокую отметину, и, срикошетив, упала где-то за моей спиной, на склоне, под которым стояли автобусы, но до них пуля явно не долетала. Еще две пули ударили в мощный зуб бойницы и тоже, должно быть, оставили отметины, но эти срикошетили прямо перед собой. Я сделал еще один вывод: мое движение головой не осталось незамеченным, и в меня стреляли, видимо, из автомата.

А поскольку выстрелы от длинной очереди и от короткой звучали одинаково, легко было предположить, что стреляли из ручного пулемета Калашникова или из АК-74.

– Как, командир, цел? – раздался в наушнике голос старшего лейтенанта Кривоносова. Он со своим третьим отделением «срочников» занимал левый фланг крепостной стены. Поскольку в третьем отделении была всего одна «дальнобойка», я и поставил это отделение в непосредственной близости от оврага.

– Жив. Пули рикошетом мимо прошли… – отозвался я.

И тут же раздался выстрел, который я на слух определил как выстрел из DXL-5. То есть из «Опустошителя». И следом за ним прозвучал второй точно такой же выстрел. На левом фланге третьего отделения взвода была только одна дальнобойная снайперская винтовка DXL-5, у командира третьего отделения Кривоносова, с которым я только что общался."

"– Ну вот, – снова раздался голос старшего лейтенанта. – В пулеметчика, черта лысого, не попал. Только в ствол пулемета, кажется, угодил. Не знаю, куда пуля срикошетила. Зато автоматчику голову напрочь снес.

Видел в прицел, как она отлетела. Я ему, похоже, в горло попал. Для такой мощной пули шейный позвонок – не преграда.

– Молодец! – ответил я ему.

– Вот же черт! – раздался в наушнике голос обычно молчаливого и даже мрачного старшины контрактной службы Владимира Носкова, командира третьего отделения. – Командир, мне только что доложили. У нас первые потери. Младшему сержанту Бортникову рикошетом пуля глаз выбила.

– Ранение серьезное? – спросил я.

– Сейчас посмотрю… – Носков, видимо, зажал микрофон рукой и с кем-то переговорил.

Наконец снял с микрофона руку и сказал: – Товарищ майор, глаз цел. Только сам глаз, как говорит санинструктор, из глазницы вывалился. На нервах висит. Пуля плашмя пониже виска попала.

– Что санинструктор говорит? Может он глаз на место вернуть?

– Говорит, что никогда с таким ранением не сталкивался. Боится навредить.

– Товарищ майор, – наконец вступил в разговор сам санинструктор. – Вертолет надо бы вызвать. В госпитале есть врачи-спецы. Мигом глаз в глазницу вернут. И парень с двумя глазами останется.