С того момента, как решилась помочь Виктору Андреевичу. Даже чуть раньше. Когда узнала, что брак Долинского не такой уж и фальшивый.

– Я быстро, – говорю, поспешно отстегивая ремень безопасности, когда мы подъезжаем к моему дому.

– Думал, ты меня пригласишь."

"– Не стоит, – резво проговариваю и целую небритую щеку, чтобы немного смягчить свой тон. – Я быстро управлюсь.

Сумка соскальзывает с колен, и папка практически вываливается наружу.

Черт, не-ет!

– Ты берешь работу на дом? – спрашивает Арс, нахмуривая брови.

Переводит вопросительный взгляд на меня, а я только ресницами хлопать успеваю.

– Нет, это мои документы. Нужно было сделать копии. Нельзя было, да? – виновато вздыхаю.

В груди собирается противный сгусток ненависти к самой себе.

– Почему нельзя? – улыбается Арсений открыто. – Без проблем.

– Хорошо. Тогда я пойду?

Он кивает на дверь.

Не сводит с меня глаз, пока я выбираюсь на улицу и несусь к подъезду.

Зайдя в квартиру, скидываю туфли и отчаянно опускаюсь на колени прямо тут же, в прихожей. Обнимаю скулящих собак, которые облепляют меня с двух сторон.

Слезы катятся по щекам неосознанно.

Во время поездки в Москву мне казалось, всё, что происходит со мной – прекрасная сказка. Я подсознательно боялась её окончания и каждый раз зажмуривалась от безграничного счастья.

Оказалось – не показалось?

Просидев так какое–то время, схватываю сумку и извлекаю из неё телефон. Дрожащими пальцами набираю номер.

– Арс, я не поеду, – шепчу, сжимая зубы от боли, когда он отвечает.

– Что случилось?

– Ничего.

– Ты плачешь? –по звуку в трубке слышу, что выходит из машины. – Что произошло?

– Ничего. Уезжай, – прошу, склоняя голову. Разглядываю светлый ламинат. - Умоляю, уезжай.

– Блд, – изрекает он разъярённо. – Какая муха тебя укусила, Плевако?

– Я… – стараюсь объясниться, но не могу.

Давлю на красную кнопку и плачу, крепко обнимая Гертруду. Овчарка слизывает мои слезы горячим, шершавым языком и утыкается мордой во влажную щеку.

– Вот и всё, Гера.

Спустя две минуты слышится звонок в дверь. Сначала короткий, оглушительный. Затем непрекращающийся и бьющий по натянутым струнам в груди. Какое-то время терплю противный звук, а потом опять отвечаю на входящий вызов, поднося телефон к уху.

– Открой мне, – говорит Арсений жестко. Громко, так что я из-за двери его слышу.

– Нет, – выдыхаю.

– Ты… Ты не одна, да? - его голос срывается.

– С ума сошел, – прикрикиваю.

Если ты думаешь, что кроме тебя мне кто-то нужен, то ты дурак Долинский!

– Тогда открывай. Немедленно.

– Нет.

– Малыш, – его голос становится обманчиво мягким. – Что ты со мной делаешь, а?! Это какая-то пытка?

Зажимаю рот рукой и реву. Реву навзрыд. Душа словно разбивается на кусочки, которые отчетливо мелькают перед глазами.

– Ари, открывай. Я не уйду.

Всхлипываю.