Перед нами расставляют блюда. Я слышу лишь звон тарелок и столовых приборов. Официант предлагает помощь, от которой Стас отказывается. Он соглашается и говорит, что его всегда можно вызвать, нажав на кнопку под столом.

Мы благодарим его за обслуживание и снова остаемся одни. Тишина, на удивление, совсем не давит, наоборот, помогает почувствовать момент, прислушаться к ровному дыханию Стаса, к своему биению сердца, которое в его присутствии ускоряется. Мы практически наощупь едим. Я накалываю что-то на вилку и отправляю в рот, ощущая целый бум вкусовых ощущений: соленое, слегка кисловатое и… скользкое.

— Что у тебя? — спрашивает Стас.

— Осьминог, — останавливаюсь почему-то именно на нем.

— А у меня баранина. Все слишком предсказуемо, — вроде бы с нотками разочарования, но довольно весело произносит Стас. — Выпьем? Правда, не уверен, что получится соприкоснуться бокалами.

Я шарю рукой по столу, натыкаюсь на бокал, удерживаю его, чтобы не пролить заказанное вино на стол и поднимаю, кажется, не слишком высоко.

— Я готова.

— И я, — шепчет Стас. — Давай аккуратно, чтобы не разбить?

— Ага.

Мы таки соприкасаемся бокалами, аккуратно, едва слышно, но звон все равно ощутим. Наверное потому что обострены ощущения.

— До дна?

— Постараюсь, — отшучиваюсь и пригубляю вино, пробуя его на язык.

— Только не залпом, — предупреждает Стас. — Ты должна распробовать каждый глоток. Ко дну раскроется весь букет напитка.

Я безоговорочно верю Стасу, делаю маленькие глотки и жду того самого момента, когда вино раскроется, но в конце лишь ощущаю что-то холодное, что коснулось губ и со звоном вернулось на дно бокала. Сглатываю, чувствуя, как сердце разгоняется до максимальной отметки. Барабанит о грудную клетку так сильно, что мне становится трудно делать вдох.

Это же не…

Это…

Я выпиваю вино до дна и достаю изо рта что-то металлическое, круглое, шероховатое с небольшой выпуклостью и пустым пространством внутри. Сглатываю и понимаю, что Стас с замиранием прислушивается ко мне. Его дыхание из спокойного становится слегка напряженным, шумным, с долгими задержками и громкими выдохами.

— Стас, — мой голос звучит растерянно и обескуражено.

— Выйдешь за меня? — уверенно спрашивает, будто ни секунды не колеблется с вопросом. Впрочем, как тут колебаться, если он заранее все спланировал, решил, подумал, что ему действительно это нужно."

"Я растеряна. Понимаю, что мечтала об этом, думала и даже представляла, но никогда даже не предполагала, что мой самый важный день в жизни произойдет в кромешной темноте, когда я не могу видеть эмоций и чувств собеседника. Впрочем, это и не нужно, потому что я внезапно ощущаю на своих руках его горячие ладони.