Ему вдруг страшно захотелось оказаться в спортклубе, где он тренировался, и как следует ударить по боксерской груше. Неимоверным усилием воли он взял себя в руки. За дверью в приемной два секретаря и несколько посетителей.

Он терпеть не мог вранье, но гораздо большую непереносимость у него вызывали продажные женщины. Не те, кто честно торгует своим телом в притоне. К подобным он относился спокойно и даже прибегал порой к особо эксклюзивным вариантам, когда не хотелось морочиться для физической разрядки.

Мощную аллергическую реакцию у мужчины вызывали другие.

Те, кто брали в оборот ни о чем не подозревающего представителя сильного пола. Морочили голову, притворяясь бедными овечками. Разводили сначала на привязанность, чувства. А потом удовлетворяли свои материальные потребности. В лучшем случае они так и доили партнера всю жизнь. Но чаще имели любовников на стороне, устраивали громкий развод с дележкой средств, манипулировали рожденным ребенком…

Тим отлично знал подобный типаж женщин и, к сожалению, не понаслышке.

Банкир встряхнулся, как пес, попавший в грязную лужу. Продолжался рабочий день, нужно было принять людей, записавшихся на личную встречу. Что делать с Лизой, он решить потом. Он обстоятельно подойдет к вопросу, и эта пиранья сломает об него свои ровные зубки.

Дубай 6 месяцев назад

Когда-то Тим обожал Эмираты — их свободу, роскошь, вызывающее благополучие. Сейчас солнечная страна вызывала только ноющее раздражение и гадливую неудовлетворенность. Он чувствовал себя здесь таким слабым, как нигде и никогда.

Водитель, которого мужчина взял в аренду вместе с автомобилем бизнес класса, притормозил у частного владения. Огороженная высокими металлическими прутьями с затейливой верхней каймой территория впечатляла своими размерами. Впереди радовал глаз особняк теплого персикового цвета. Но Тим не проследовал к уютному дому.

??????????????????????????Он сделал звонок, чуть поморщился от высокого голоса собеседника. Убрал трубку и плотно сжал губы. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пристально глядя на темно-коричневую дверь большого здания. Наконец она открылась.

Худенький мальчик с короткими курчавыми волосами, до золота выгоревшими на солнце, бодро зашагал по широкой светлой дорожке к воротам. Еще не дойдя до Тима, он помахал ему рукой. Мужчина улыбнулся. Но улыбка тут же стерлась от вида женщины, что вышла следом.

Подросток распахнул изящную калитку, вышел. Прямо посмотрел на Тима, приподняв уголки губ.

— Привет, пап.

Лицо мужчины смягчилось.

— Здравствуй, сын.

Он пожал протянутую загорелую руку. Арсений держался как взрослый, в этом году ему исполнилось одиннадцать. Любое проявление нежности к близким он называл телячьим и выразительно морщился.