— У тебя есть?

— Э-э… Разрывные пули?

Помпилио повернулся к слуге и презрительно поинтересовался:

— Ему незнакомо алхимическое обозначение боеприпасов?

Валентин кашлянул, и на его лице возникло то брезгливое выражение, с которым он разглядывал акварели безвестного загратийского художника.

— Необходимо смешать красную ртуть и «порошок мстителя» в пропорции… — заторопился алхимик, понимая, что едва всё не испортил.

— Достаточно, — махнул рукой адиген. — А если мне нужно, чтобы «красный стерч» бил хвостом?

— Для этих патронов потребуется ствол из жезарского сплава, обычная оружейная сталь, даже лучшей марки, не подойдет.

 — Мерса окончательно освоился и отвечал уверенно, на ходу припоминая всё, что знал из военной алхимии. — Но если…

— Мне нравится, что он не упускает мелочи, Теодор. Прошлый кандидат не спросил о жезарском сплаве.

Мало того, что лысый адиген перебил Андреаса, так он еще и говорил о нем так, словно алхимика не было в комнате, совершенно не заботясь о соблюдении приличий и производимом впечатлении. Впрочем, Мерса еще ни разу не встречал кота, которого заботило бы мнение мышей.

— Прошлый кандидат сильно растерялся, мессер.

— Мне не нужны люди, которые теряются в самый неподходящий момент, Теодор, — назидательно ответил Помпилио. — Потому что именно в эти самые моменты они должны действовать максимально эффективно.

— Согласен, мессер.

— И дай мне пить. Я хочу пить. Я нервничаю, потому что твои кандидаты на поверку оказываются подозрительными личностями, знания которых не выдерживают критики. Неужели на всей Заграте нет толкового алхимика?

— Я не знаю, мессер.

Валентин извлек из внутреннего кармана пиджака плоскую фляжку, отвинтил крышку и протянул ее хозяину.

По лавке разлился аромат превосходного коньяка.

Помпилио сделал глоток, улыбнулся и повторил. Теодор выразительно смотрел на алхимика, беззвучно произнося по складам: «Ну, ты и кретин». А временно оставленный в покое Мерса тупо изучал роскошное одеяние Помпилио.

На ценящей современную моду Заграте классический адигенский месвар считался архаичным, а ныне же, учитывая охватившее загратийцев раздражение, носить столь дорогую одежду было и вовсе небезопасно. Однако Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур плевать хотел на моду и осторожность.

Его ярко-красный месвар украшала искусная золотая вышивка, которая могла бы много что сказать знающему человеку. Но Мерса к знающим не относился, для него узоры были просто узорами, и он любовался ими до тех пор, пока промочивший горло Помпилио не соизволил вернуться к разговору.

— Мерса!

— Теодор, он вообще слышит? Ты что, нашел глухого алхимика? Он плохо видит и вообще ничего не слышит?

— Мерса!

— Да? — Андреас стряхнул с себя оцепенение.