— Олли, ты видишь, я иду! — Андреас стискивает зубы, загоняя страх так глубоко, как только может, а потом продолжает: — Я, мать твою спорки, иду!

И распахивает дверь.

Встречный ветер бьет в лицо, сносит корзину, не помогает даже тяжеленный груз.

Дорофеев сбросил скорость, теперь он держит «Длань» на постоянной дистанции, без увеличения, но ветер всё равно силен. Он пробирается под одежду — хорошо, что верный Валентин позаботился о цапе и перчатках, он с удовольствием закрыл бы Помпилио глаза, но их защищают «консервы», и еще он мешает дышать, каждый глоток воздуха достается с огромным трудом.

Ветер — враг."

"Но убить его нельзя, и Помпилио выбрасывает ветер из головы, сосредотачиваясь на целях.

Выстрел.

Корзину болтает из стороны в сторону, подбрасывает и резко ведет вниз, прицеливаться не просто… Нет — прицеливаться невозможно, но Помпилио упрям. И он — бамбадао.

Выстрел.

Мощная пуля влетает в двигатель аэроплана, и тот буквально лопается, разлетается на части, и самолет падает вниз.

Выстрел.

Мимо.

Выстрел.

Помпилио отворачивается, перезаряжает «Сестер», делает вдох и снова ищет цели. Он открывает огонь еще до того, как корзину опустили на нужное расстояние, он желает сполна использовать эффект неожиданности, и у него получается. Самолеты летели прямо на него, попадали под крупнокалиберные пули «Трех сестер» и не могли уклониться.

Выстрел.

Четыре машины отправляет в океан Помпилио прежде, чем летчики разбираются в происходящем. Прицеливаться невозможно, но самолеты летят прямо на него, а он бамбадао. Он бьет в двигатели и в пилотов, тратит по три выстрела на самолет, но пока побеждает.

Выстрел, выстрел, выстрел…

И самолеты отступают.

— Что происходит?

— Они спустили «корзину грешника»… — бормочет капитан.

— Зачем? — изумляется Нучик.

— А вы не видите? — огрызается цепарь.

Очередной аэроплан дергается, теряет ход и штопором уходит в океан.

— Летчика достал, — объясняет капитан.

— Мой кузен Помпилио — бамбадао, — произносит Нестор. — Я не думал, что он рискнет на эту безумную вылазку, а потому — восхищен.

— Вы что, гордитесь им? — Галанит в ярости. Он не находит слов. Он готов выплеснуть на ненавистного адигена всю накопившуюся желчь, но успевает опомниться и выпаливает лишь один вопрос: — Вы им гордитесь?

Но в этом вопросе — злоба.

На которую Нестору плевать.

— Да, барон, горжусь, — не скрывает Гуда. — Помпилио делает то, на что не хватило бы духу ни у кого на свете. Он — настоящий адиген.

— Он уничтожает наши аэропланы!

— Разумеется, барон, уничтожает. Кузен Помпилио — превосходный стрелок, а самолеты — прекрасная, очень крупная цель.