А ведь были еще и пулеметы: курсовой в лобовом отсеке, по одному в кормовых башнях, прикрывающих машинное отделение бронетяга, и еще один, спаренный, на главной башне — из него можно было вести огонь по воздушным целям. Двенадцатиметровый, закованный в броню и ощетинившийся стволами «Джабрас», был самой мощью — откуда у него слабые стороны? Где они?

— Вы слишком серьезны, полковник, слишком прагматичны. В этом ваша сила, но в этом же — недостаток. К тому же вы всегда предполагаете худшее.

— Такой уж я человек, ваше величество.

— И еще вы не умеете признавать ошибки.

— Ошибки, ваше величество? — Это замечание наемника задело. — Боюсь, я не понимаю.

— Я ведь говорил, что Нестор не рискнет покинуть Зюйдбург, помните? И я оказался прав. Нестор не самоубийца.

— Совершенно согласен, ваше величество, — отозвался Роллинг. — Не самоубийца.

Однако отозвался мрачно, не продемонстрировав даже тени уставного оптимизма, который следует извергать любому солдату в присутствии коронованной особы. Роллинг был недоволен и не считал нужным это скрывать.

— Вы действительно согласны со мной? — прищурился король.

— Да как вам сказать…

В Салуанских холмах Южный тракт существенно сужался, превращаясь в узкую, прилепившуюся к железнодорожной насыпи дорожку, ширины которой едва хватало бронетягам.

Видимости никакой: слева насыпь, справа же почти сразу начинаются склоны, а сама дорога постоянно петляет. И пространства для маневра почти нет, поскольку пологими холмы были только у подошвы.

Все эти обстоятельства не могли не портить Роллингу настроения, и он постоянно напоминал о них Генриху.

— Я просто уточняю, ваше величество, что мы еще не прошли холмы.

— Мы втянулись в них вчера утром, полковник. И до сих пор все идет по плану.

— Я успокоюсь лишь после того, как мы из них вытянемся, ваше величество.

— Полковник, вы все-таки ужасный перестраховщик.

— Я уже говорил, ваше величество, что предпочитаю выживать. А это искусство основано на осторожности и перестраховке.

— Война любит риск, полковник.

— Победа любит риск, ваше величество. Война любит выживших.

— Нет, полковник, война любит победителей.

Тем не менее, колонну Генрих выстроил в полном соответствии с советами Роллинга. Отправил далеко вперед усиленные разъезды драгун — они шли примерно в полутора лигах перед авангардом, состоящим из «Джабраса» и пяти кавалерийских эскадронов.

За ними, примерно в половине лиги, шли основные силы: шесть «Джабрасов» и пять драгунских полков. Арьергард состоял из трех бронетягов, два из которых были быстроходными колесными «Киттерами», и пяти эскадронов, за которыми тащился небольшой обоз. На холмы и насыпь постоянно высылались конные разведчики, которые обязательно заметили бы приближение противника.