А еще вся информация будет слита Паркуновой из чувства женской солидарности. Что я, Терезу не знаю, что ли. – Оповестил меня Генка.

– Да понимаю я. – Отмахнулся. – Ну и что мне теперь делать?

– Сам думай. Теперь у тебя для этого есть куча поводов. – Хмыкнул довольный Корсаров и закопался в бумаги.

И чего ему домой не идется? Вечно сидит на работе до победного. Теперь хоть понятно почему. Демонстративно перечитал договор, не выходя из кабинета. Потоптался из угла в угол, сделав умное лицо, и лишь потом поехал домой.

Звонок Толика застал меня в машине, когда я уже был почти у дома.

– Ну! – Раздраженно бросил в трубку.

– Ты чего злой такой? – Я еле разобрал слова друга, так как его голос смешивался с какой-то музыкой и шумом.

– А ты чего такой веселый? – Остановился рядом с домом, но выходить не спешил.

– Да так. Я сейчас в клубе деревенском. У нас один электрик забухал, вылавливаю вот. На Надьку твою смотрю, радуюсь. И чего ее в такое злачное место потянуло? Вон с парнем каким-то сейчас подерется.

Я бросил телефон на сиденье и развернул машину. Эта баба меня до седых волос скоро доведет. И чего ей дома не сидится? Нет, прав Генка. Замуж ее надо. Срочно. За меня.

Из деревянного здания сельского клуба музыка разносилась по всей округе. Я поморщился. Никакой звукоизоляции. Кто по близости живет, наверное, на ночь беруши используют.

Машину остановил у самого крыльца, выпрыгнул из нее и, расталкивая молодежь, протиснулся внутрь.

– Билетик покупаем. – Рявкнул зычный голос престарелой тетки в кокошнике, которая сидела за широким столом.

Бросил на столешницу первую попавшуюся купюру и полез искать Надю, распихивая закачавшийся алкоголем сельский бомонд. Пропускали меня неохотно. Одна девица так и вовсе попыталась на ходу в штаны залезть в буквальном смысле этого слова. Пришлось остановиться и нарычать.

Где-то справа уловил знакомый голос и пошел на него. В темном закутке нашел Надю, которую поперек пояса держал Толик, чтобы она не набросилась на шатающегося парня, схватившего за руку перепуганную девочку-подростка. Ну и что это за «Репка»?

– Зайцев, да я на тебя в суд подам за совращение несовершеннолетней. Отпусти ее, кому говорю! – Надежда пыталась добраться до этого самого Зайцева.

– На ней не написано, сколько ей лет. Если здесь ошивается, значит и все остальное может. – Ухмылялся парень, но уходить не спешил.

– Что здесь происходит? – Пришлось вмешаться, потому что Надя пнула Толика по коленной чашечке и почти вывернулась из его рук.

Все замерли, но по-разному. Гарин облегченно выдохнул, Зайцев, напротив, напрягся. Девочка-подросток удивленно воззрилась на меня, а Надежда, прищурившись, фыркнула.

– Ты кто такой? Чего вмешиваешься? – Зайцев подобрал с пола свою храбрость и попытался наехать.