Когда тепло воды окутало ее тело, Талила закусила губу, чтобы не застонать от удовольствия. Она блаженно откинула затылок на каменный бортик и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Здесь, в этом горячем источнике, она могла забыться, пусть всего на несколько минут. Теплая вода расслабляла каждую ее мышцу, стирая напряжение и усталость от долгого дня верхом.

Она услышала в отдалении голос Клятвопреступника и сперва подумала, что ей показалось. Талила инстинктивно обернулась, и ее внимание привлекла небольшая прореха в плетеном заборе из бамбуковых прутьев, который разделял мужскую и женскую половины онсэна. Затем голос раздался вновь, и не один.

Мамору говорил с кем-то, и это ее насторожило. Она замерла в воде, прислушиваясь, но все, что могла разобрать — это бессвязный гул.

Не в силах справиться с тревогой, она вылезла из воды, быстро обвив тело купальной простынёй. Она не могла избавиться от ощущения, что разговор был важным. Талила решительно шагнула в сторону плетеного забора, осторожно ступая по камню босыми ногами. Она присела возле небольшой щели, видневшейся меж бамбуковых прутьев, и заглянула в нее. И застыла.

Мамору говорил о чем-то с мальчишкой! Который прислуживал ему в онсэне.

Кровь и злость прилили к щекам Талилы. Она почувствовала себя такой глупой, как никогда прежде. Но почему-то она не двинулась с места, продолжив смотреть на них.

Мальчишка принес чай и как раз присел возле самого края воды, чтобы поставить поднос.

— Господин, — позвал он осторожно. — Дозволите спросить?

Она почему-то ожидала, что Клятвопреступник рыкнет на слугу, посмевшего нарушить его уединение. Но тот открыл глаза, взглянул на него и кивнул.

— Все говорят, что будет война... — прошептал мальчишка, смотря в землю. — Новая война со страной теней. Это правда?

Талила почувствовала, как к горлу подступает что-то тяжелое, и сжала губы.

Мамору тяжело вздохнул, будто решая, что ответить. Он сидел в воде по пояс, и мышцы на груди и в плечах были очерчены, даже когда был расслаблен.

— Почему ты спросил? — казалось удивительным, что ему было интересно говорить с мальчишкой, который лишь прислуживал ему.

— Мой отец, да будет чтима его память, умер в прошлую войну... — тихо отозвался тот. — У матушки остались только я и мой старший брат... Его же заберут, да?

Клятвопреступник не успел ответить, потому как в онсэн пришел кто-то из старших слуг. И он сразу бросился к мальчишке, намереваясь оттаскать его за уши.

— Господин, прошу простить нас, что помешали вам. Уж я с ним поговорю, уж я ему задам! — мужчина непрестанно кланялся и извинялся.

— Оставь его, — сквозь зубы процедил Мамору. — Оставь его, пусть прислуживает мне дальше за столом.