Он впился в жену пристальным взглядом, но Талила, будто нарочно, склонила голову и смотрела себе под ноги.

С этим он разберется позднее.

— Подай мне куртку, — велел он Такахиро и с трудом распрямился, чтобы натянуть на плечи принесенную одежду. Стиснув зубы, завязал пояс и прицепил к нему ножны с катаной.

В теле, казалось, не осталось ни одного места, в которое не отдавалась бы сейчас тупая боль.

Остаток ночи слился в одно большое, темное пятно. Он ворвался в постройку, где собиралась императорская стража, жалея, что не может срубить головы всем этим бездельникам.

— Во дворец проникли убийцы, подосланные Сёдзан, — его голос громовым раскатом пронесся по помещению, заставив многих самураев поежиться и склонить головы. — Вы их пропустили. Вы!..

Чем больше они опускали глаза, тем сильнее в груди Мамору вспыхивал гнев.

— Где служанка моей жены? — спросил он, сузив глаза.

— Ее заперли в..."

"— Освободи Юми и возвращайся к госпоже Талиле, — велел он Такахиро, даже не дослушав ответ. — Будьте рядом с ней, когда придут за телами

Поклонившись, тот поспешно ушел.

— Молитесь на моего брата, — бросил он презрительно застывшим стражникам. — Лишь благодаря ему у вас еще есть руки и головы.

Чувствуя, как на висках выступает испарина, Мамору широким шагом направился прочь. Впереди его ждала встреча с советниками. Или же лучше сразу попытаться достучаться до Императора?..

Время, время утекало сквозь пальцы. Сколько они уже потеряли! Они должны были начать готовиться к жесткому ответу для Сёдзан еще несколько часов назад! Но заместо этого его брат забавлялся пытками, а жалкие, никчемные советники страшились его отвлечь...

Мамору черной тенью ходил по коридорам дворца, лишь одним своим видом внушая ужас. Все знали о том, как любил наказывать его Император. Но его все равно боялись. Про него ходили дурные слухи — один страшнее другого, и многое из того, что болтали люди, было правдой.

Брат пытал его, но именно Мамору был его правой рукой, и Император ему верил, полагаясь на печать. Которая никогда не позволила бы старшему брату причинить вред младшему.

В покои одного из советников он ворвался, усмирив стражу в дверях взглядом.

— Как вы посмели утаить сведения о прорыве горной границы?! — прогремел он, ничуть не удивившись двум служанкам, которые грели старику постель.

Тот вскочил на ноги — побледневший, голый, заикающийся. Комната наполнилась женским визгом и всхлипами, и Мамору скривился. Его тяжелый, мрачный взгляд заставил советника замереть на месте. Даже кимоно тот не решился взять, чтобы прикрыть свой позор.

— Вы будете наказаны, — посулил Мамору и стремительно вышел прочь.

Таким же образом он разбудил еще четверых.