На коже уже проступили темно-багровые синяки. Кандалы были слишком широкими и слишком тяжелыми.

Поняв, что Талила никак не намерена ему помогать, ее муж подвинулся к ней и взялся за пояс, повязанный поверх праздничного кимоно. Он справился с ним умело и ловко и отбросил в сторону ворох блестящей ткани.

Она не смогла подавить дрожь, когда его ладони коснулись ворота кимоно и нечаянно задели кожу под быстро бьющейся жилкой на шее. Одно резкое движение, и мужчина сдернул сразу несколько слоев одежды, в которую Талила была закутана, обнажив острые ключицы и плечи.

В глаза ему бросились потемневшие синяки на бледной коже. Отпечатки пальцев. Следы чужой хватки.

Не сказав ни слова, он грубо развернул ее к себе спиной.

Печать следовало ставить на над левой лопаткой.

Талила дернулась, почувствовав магический след Клятвопреступника. Привычным, тысячу раз отработанным жестом вскинула руки, чтобы атаковать в ответ, забывшись на мгновение, и зло, обессиленно их опустила, услышав звяканье цепи.

Позади нее раздалось хмыканье, и она развернулась, готовая вцепиться в ненавистное лицо голыми пальцами, когда крепкая хватка пригвоздила ее к месту, обездвижив.

Он даже не воспользовался магией. Хватило и ладони, чтобы справиться с ней.

Без своей силы Талила против него была мелкой сошкой. Песчинкой. Надломленной веткой, которую можно доломать и бросить в огонь.

— Сиди неподвижно, — велел он.

— Я тебя ненавижу, — огрызнулась Талила и съежилась против воли, вновь почувствовав его магию.

Она ненавидела поворачиваться к людям спиной. Ненавидела так сильно, что ее начала бить неконтролируемая дрожь, стоило лишь подумать, кому именно она показала свою беззащитную спину."

"Человеку, который вонзил бы в нее кинжал прямо по рукоять, не поведя и бровью.

— Вдохни, — приказал Клятвопреступник, и Талила послушалась, потому что в следующее мгновение ее плечо над лопаткой обожгло, словно клеймом.

Печать и была клеймом по своей сути.

Она свяжет ее с Клятвопреступником сильнее любых брачных уз. Сильнее, чем кровное родство. Сильнее, чем самые толстые цепи.

Он всегда сможет найти ее через эту печать. Сможет причинить ей боль, если захочет. И печать уничтожит ее, если она поднимет на Клятвопреступника руку. Если убьет ее.

Талиле было плевать.

Она готова умереть, если перед этим сможет забрать с собой мужа.

Она с радостью умрет.

Боль была острой, выжигающей из легких воздух и короткой. Несколько мгновений кожа на месте прикосновения руки Клятвопреступника полыхала огнем, а потом это ощущение исчезло.

Едва почувствовав, что хватка мужа ослабла, и он ее отпустил, Талила метнулась прочь.