Но все сильнее и сильнее понимала отца, который называл его безумцем.

Ей пришлось пройти мимо людей Клятвопреступника, которых придавливали к татами стражники Императора, и мимо Юми. И Талила не испытала ни злорадства, ни радости. Только лишь усталость.

Она не спрашивала, куда ее ведут. Много чести говорить с ними. лишь крепко сжимала кулаки под широкими рукавами кимоно. Стражники шли по бокам от нее, высокие и мрачные, и их шаги звучали гулко, словно отсчитывали время до ее приговора.

Талила скривила губы. Если они надеялись ее запугать, то напрасно. Она давно отучилась бояться, а все самое страшное с ней уже произошло.

Она удивилась, когда узнала коридоры, по которым уже проходила. Вместе с Клятвопреступником, на тот торжественный прием, устроенный в честь их свадьбы.

Когда стражники раздвинули перед Талилой дверные створки, она вновь оказалась внутри просторного помещения, которое оказалось практически пустым. По углам и вдоль стен сгущалась темнота, и ее отпугивали лишь дрожащие отсветы пламени из масляных ламп.

В центре зала возвышался трон. Император сидел неподвижно, как статуя, его лицо скрывала тень, а вокруг него стояли самураи, их доспехи поблескивали в неровном свете ламп."

"Но взгляд Талилы тут же упал на фигуру, лежащую в нескольких шагах от подножия трона. Человек — мужчина — лежал, словно сломанный, на татами. Свет пробегал по его одежде, по спутанным волосам, и ее сердце замерло. Она узнала его.

Ее муж.

Талила не сразу поверила своим глазам. Сперва ей показалось, что Клятвопреступник был мертв, но затем мужчина слабо пошевелился, и по залу эхом прокатился его тихий стон, от которого у нее все сжалось внутри, а горло перехватило странное удушье. Он уперся в татами ладонями и приподнялся на вытянутых руках, а затем сел, и разорванная куртка соскользнула с его спины, и под правой лопаткой Талила увидела ее.

Печать.

Рабскую печать. Печать подчинения.

Печать, которую запретил еще дед правящего ныне Императора.

Что-то внутри нее щелкнуло, словно порвалась струна.

Во второй раз за столь короткое время Талила подумала, что собственные глаза ее обманывают. Этого просто не могло быть.

Но расстояние между ней и Клятвопреступником было небольшим, и потому печать она видела очень и очень четко. Омерзение с отвращением прилили к горлу, и Талила обхватила ладонью шею, чтобы остановить тошноту.

Два символа, из которых состояла печать, выглядели словно свеженанесенное клеймо. Набухшие, налившиеся цветом и кровью, воспаленные. Вокруг них по коже расползались алые линии.

Император отвел взгляд от Клятвопреступника и перевел его на Талилу. Стражники грубо толкнули ее в спину, желая бросить на колени, но она устояла на ногах. Она все же была воином и умела держать удар.