А Мамору очень хотелось верить, что надежда еще оставалась. И даже если он умрет, то те, кто придут за ним, получат шанс... Призрачный, но шанс.

Он устало растер ладонями глаза и посмотрел на двух своих лучших, преданнейших военачальников. Без них он не продержался бы так долго. Обоих он знал годами — верные, опытные, готовые отдать свои жизни без колебаний.

И даже его брат не был настолько глуп, чтобы убивать тех, кто верно служил ему, обороняя от врагов границы. А от всего остального, к чему мог бы привязаться, Мамору в своей жизни избавился сам.

До тех пор, пока не появилась Талила...

Но об этом он зарекся размышлять.

Наконец, после долгой паузы, Мамору поднял взгляд. Его голос прозвучал низко, но уверенно.

— Осака, Хиаши, возьмите часть гарнизона у реки. Горный перевал мы должны удержать любой ценой. Я отправлюсь с вами, на день позже. Мне понадобится время... чтобы закончить с делами.

Они посмотрели друг на друга, и в их глазах читалась тень сомнения. Такое разделение оставляло отряд у реки уязвимыми. Но идеального выбора для них не существовало. Чем-то приходилось жертвовать. Нужно было рисковать.

Мамору бросил взгляд на карту. Линии границ, обозначенные красными отметками, казались зыбкими, словно песчаные.

— Всё ясно? — спросил он, повернувшись к военачальникам.

— Да, господин, — ответили они в унисон.

Он кивнул и указал на прикрытые двери. Времени у них было немного, и не следовало тратить его впустую. Но мужчины не успели попрощаться, когда в комнату буквально ворвался Такахиро. С разбега, не отдышавшись, он рухнул на татами на колени перед Мамору, и у того что-то оборвалось внутри. Ничего хорошего поведение самурая не предвещало.

— Господин, госпоже Талиле плохо. Она потеряла сознание, она словно горит изнутри.

Хотелось взреветь, но Мамору позволил себе лишь шумно, резко выдохнуть через нос.

— Веди, — коротко велел он, сцепив зубы.

Конечно, его жена горела. Потому что его безумный брат прислушивался к таким же безумным чернокнижникам, решившим, что магию огня можно удержать внутри тела жалкими оковами.

Пламя всегда найдет выход. Всегда.

Тем более, что в императорском дворце для Талилы его подпитывала каждая деталь, каждая секунда.

Если бы мог, он увез бы ее в свое поместье. Так далеко от дворца, как только возможно.

Но он не мог. Конечно же, брат не позволил.

А теперь его жена горела. Потому что ее изнутри уничтожала собственная магия.

И был лишь один выход.

Снять оковы.

Когда Мамору влетел в покои, то застал там Талилу и Юми. Жена лежала на футоне, бледная, словно первый снег зимой, а служанка непрестанно прикладывала к ее лбу влажную ткань, которую смачивала в миске с холодной водой.

— Господин, — девчонка поглядела на него растерянно, а такое случалось с ней нечасто.