И будет, наверное, прав.

Только вот она не согласна. Ее место рядом с мужем, и потому она ничего ему не скажет.

***

Мамору спешил воссоединиться с войском, но было кое-что, что он не откладывать, и потому на следующее утро они отправились допрашивать советника Горо.

Талила испытала черную радость, хорошо разглядев обгоревшее лицо мужчины. И пусть пострадал он не так сильно, как ей хотелось бы, она все равно чувствовала злорадное удовлетворение. Кожа на щеке уже пошла волдырями; на месте бровей остались лишь две полосы; ресниц также не было.

Советника Горо вместе с другими пленными держали отдельно от остальных. С ними же находился и Сэдзо, который помог Мамору затеряться среди врагов. Как и прочие, он был связан по рукам и ногам. Ему обещали даровать жизнь, а не свободу.

Талила остановилась сбоку от мужа, спрятав за спину ладони.

— Ты хочешь жить, советник? — спросил Мамору."

"Господин Горо вскинул голову. Глаза у него был красными, воспаленными. Он не привык к суровым условиям походной жизни. Он не привык спать под открытым небом, есть сухие лепешки и жесткое мясо. Еще сильнее он не привык ходить с ожогами на лице и не чувствовать туго перетянутых запястий.

— А ты? — но он не намеревался так просто сдаваться.

Он был стар и нес за спиной опыт прожитых лет. Он служил еще предыдущему императору и уцелел, когда после его смерти во дворце начался передел власти. Не просто уцелел, а смог подняться еще выше, стал приближенным нового правителя, вошел в круг его доверенных лиц...

Он привык подстраиваться, изворачиваться и лгать. Привык говорить, что понравится его собеседнику. Привык вести игру на несколько фронтов и знал, что в случае поражения в одном месте, он может выиграть в другом.

Но в этот раз все было иначе. Словно в воздухе витало нечто... неуловимое.

Советник Горо смотрел в равнодушные, холодные глаза брата-бастарда Императора и почему-то видел в них свою смерть. Мамору Сакамото выглядел жутко. Обритый наголо, с порезами по всей голове...

И он — господин Горо — приложил к этому руку. Приложил руку к тому, что самурая лишили его чести.

Нехороший холодок прополз по позвоночнику. В горле пересохло, и мужчина торопливо облизал губы, и тут же застонал, потревожив свежие ожоги, которые еще даже не покрылись защитной корочкой.

Черные глаза бастарда тлели как угли, а за его спиной стояла проклятая девка. И советник Горо знал, что если его не убьет Мамору, она сделает все, чтобы жизнь навсегда покинула его бренное тело.

— Какая тебе разница, старик? — неласково спросил его самурай. — Ты умрешь гораздо раньше, чем я. Вот, что должно тебя волновать.

Губы Талилы сложились в жесткую, непримиримую ухмылку.