В ее глазах недоверие до сих пор мешалось пополам с изумлением, и тихой радостью, и последняя согрела его сердце.

— Нам нельзя медлить, — сказал он, перехватив взгляд полководца Осаки. — Всех этих, — кивок на советника Горо и его людей, — связать. Я оставил войско, но мы должны как можно быстрее вернуться.

— Господин, — тихо позвал его самурай. — Это правда? То, что сказали о полководце Хиаши. Он стал предателем?..

Мука отразилась на лице Мамору, когда он медленно прикрыл глаза. С губ на выдохе сорвалось стылое.

— Да...

Талила пошатнулась. В груди заныло, словно открылась старая рана.

Смотреть на мужа было страшно, не смотреть — невозможно. А потом полководец Осака шагнул вперед и опустился на одно колено прямо в грязь.

— Это моя вина, — сказал он глухим голосом. — Я служил вместе с ним, я был старшим... Я должен был заметить, и это нет прощения.

Не сдержавшись, Мамору вздохнул.

— Поднимись, — приказал он бесконечно усталым голосом. — Поднимись, и больше я не желаю слышать ни о чьей вине.

Он мог бы казнить его. Он был в своем праве, потому что полководец Осака был действительно виноват.

Но Мамору не намеревался больше проливать и каплю крови своих людей.

— Поднимись же! — повторил он нетерпеливо и раздраженно, потому что полководец Осака медлил.

Ослушаться второй раз он не посмел, но, когда он выпрямился, Талиле показалось, что самурай постарел на несколько лет за считаные минуты.

— А теперь ступай и исполняй мой приказ, — прорычал Мамору. — Собирай людей, мы должны вернуться как можно скорее.

Когда полководец, поклонившись, ушел, а следом за ним заспешил и Такахиро, Талила все же не выдержала.

Шагнула вперед и кончиками пальцев перехватила его за рукав грубой куртки.

— Мамору, — шепнула, понизив голос, чтобы услышал только он, — как ты... что...

Вопросов было столько, что самые важные не лезли на язык.

— Мы еще успеем поговорить, — произнес он и украдкой коснулся ее ладони. — Сейчас мы должны уехать. Медлить нельзя.

— Мы отправимся вместе? — спросила она, даже не надеясь услышать тот самый ответ.

Но Мамору кивнул.

— Да, нам незачем больше разделяться. Теперь мы будем действовать иначе. Но сейчас ступай, полководцу Осаке понадобится твоя помощь, — и он дернул уголками губ.

Ей не нужно было повторять дважды. И все, что хотела, Талила уже услышала. Ее сияющие глаза почти ослепили Мамору. Она улыбнулась ему и ушла, мгновенно посерьезнев, а он еще долго смотрел ей вслед.

Затем повернулся к советнику Горо, которого уже подняли из грязи. Огонь опалил ему брови и ресницы и оставил волдыри на правой щеке. От одежды исходил яркий запах гари, и кое-где ткань зияла прожженными дырами, но в целом мужчина пострадал несильно.