Она тренировалась все время, что предшествовало походу, и особенно усердно с того дня, как Мамору сказал, что им предстоит разделиться. И никогда за все эти недели — пусть их было и не много — она не уставала так сильно.

И никогда прежде пламя, давшееся ей с огромным трудом, не получалось таким мощным: стена огня, выросшая за их спинами, не опадала очень долго, даже когда Талила и ее люди были уже далеко.

И она не понимала, не знала, как это объяснить.

Проигнорировав руку Осаки, Талила поднялась с земли. Ее все еще пошатывало, но она сделала шаг, другой и осмотрелась.

Покидая поместье господи Тадамори, они повернули вглубь Восточных земель и сейчас остановились на равнине. Всюду, куда хватало взора, простирались рисовые поля, и в отличие от тех, что они видели вначале своего пути, эти выглядели иначе. За ними ухаживали, на них работали крестьяне. Они дадут урожай.

«Непонятно, правда, кому», — усмехнулась Талила и вновь провела тыльной стороной ладони по губам.

Она не чувствовала раскаяния. Но была жалость к тем, кто незаслуженно пострадал от ее рук по вине своего господина. Сильнее всего ее захлестывала досада.

Она должна была найти союзника в лице господа Тадамори, чтобы помочь Мамору. Но господин Тадамори успел раньше и отыскал себе другого союзника...

Талила посмотрела на полководца Осаку, который по-прежнему стоял рядом с ней, неподвижный и мощный, как скала.

Она хотела бы спросить у него: что дальше.

Но загвоздка заключалась в том, что это она была человеком, который должен отвечать на подобные вопросы. И потому она его не задала.

— Мы должны двигаться дальше, — сказала она и не узнала охрипший, сорванный голос.

В груди зарождался кашель, а в животе — тошнота.

Проклятый дым.

— Вы должны отдохнуть.

Талила окинула его суровым взглядом.

— Сказал бы ты такое господину Мамору? — она прищурилась, но полководец не дрогнул.

— Сказал бы, — кивнул он и не добавил вслух: и говорил, говорил не раз.

Она хмыкнула уголками губ и не стала продолжать этот бессмысленный спор.

— Мы должны двигаться дальше, — повторила твердо.

Полководец повел плечами и скользнул взглядом на необъятную зелень полей, что раскинулись перед ними всюду, куда падал взор.

— Не думаю, что в других поместьях нас ждет что-то иное.

Господин Тадамори — сильнейший глава рода из всех, но и он заключил с Императором сделку.

— Был, — тихо уронила Талила и натолкнулась на непонимание в глазах полководца Осаки.

Она скривилась, потому что на мгновение испугалась того, каким страшным человеком стала. И пояснила, что имела в виду.

— Господин Тадамори был сильнейшим главой. Я не думаю, что он пережил мой огонь. Он или его дом...

Во взгляде полководца мелькнула эмоция, которую Талила не успела считать.