— На пятерых, разумеется.

А что еще он мог — да и любой другой в такой ситуации.

Тут он повернулся и увидел, что я смотрю на него, и наши взгляды встретились в молчаливом, но опустошительном взаимопонимании.

Гости к обеду у нас все же оказались. А кто бы еще совсем недавно мог предположить, что они у нас будут?

— Пожалуй, — с горечью сказал он, направившись к шейкеру, — я тоже выпью «Мартини» — вы же все пьете. Только двойной.

И я все поняла.

Будто что-то почуяв, Луиза заметила:

— Вы уверены, что мы вам не мешаем? У вас обоих довольно усталый вид, и… вы как-то нервничаете, что ли.

— Мы только что долго ехали в машине, — заметила я.

— А откуда у тебя это странное пальто, моя дорогая?

Я посмотрела на него и неловко сглотнула, не зная, что и ответить.

Отец пришел мне на помощь.

— Она его позаимствовала, — быстро нашелся он. — В машине оказалось довольно прохладно.

— Пожалуй, я поднимусь к себе и переоденусь, — сказала я. — Не хотите подняться со мной и попудриться, мадемуазель? А ты, Луиза?

— В моем возрасте косметика уже бесполезна, — вздохнула Луиза, — потенциальная выгода почти равна нулю. А вы обе идите.

Как только мы поднялись, Мария Лизетта доверительно обратилась ко мне:

— Я так рада, что вы пригласить меня. Вы — как сказать? — спасать моя жизнь. У вас есть одна из этих… — она беспомощно начертила в воздухе пальцем круг, — которую я могла позаимствовать? Этого слова я еще не знаю по-английски. У меня происходить несчастный случай в машине. Я не сметь упоминать об этом в присутствии Тони.

Она выставила вперед точеную ножку и подняла плотно облегающую материю чуть ли не до бедра.

— Ах, подвязка, — произнесла я.

— Elastique,[4] — кивнула она. — Я вынужден делать, что может, пока не находить первая помощь. Я есть ingénieux.[5]

Под самым коленом с ямочками экзотически блеснули усыпанные бриллиантами наручные часики, будто розочка сбоку на ее икре; черный шелковый шнурок, на котором они держались, тянулся вверх до самого предела и поддерживал чулок, не давая ему упасть.

— Пришлось снимать его отсюда и повязать там. Но если бы кто-то спросить у меня, который час… — Она пожала плечами в притворном испуге.

Затем вдруг, подол ее платья снова упал на пол, она выпрямилась и уже с непритворной озабоченностью сделала быстрый шаг ко мне:

— Что с вами, мадемуазель Джин? Вы стали такая белая, такая… Вам плохо? Позвать кого-нибудь?

— Нет-нет, — слабым голосом возразила я. — Сейчас пройдет. Со мной все в порядке.

— Сюда, вот так, посидите здесь немного. — Она заботливо обняла меня и подвела к креслу. — Вы иметь одеколон? Я освежить вам лоб.

— Нет-нет, спасибо, сейчас пройдет. — Я благодарно ей улыбнулась. — Как хорошо, впрочем, что вы поднялись сюда со мной. — Я огляделась несколько неуверенно.