В комнате наверху все затаилось, только руки Доббса быстро набрасывали в блокноте стенографические знаки. Да и то лишь изредка — рука с карандашом чаще просто лежала на бумаге.

На дворе стемнело. Тонкий полумесяц света сиял вокруг трубы — там, где она уходила в пол. Не более кусочка остриженного ногтя. Если не считать этого света, комната оставалась темной. Они и друг друга-то едва видели. Рука Доббса вычерчивала в темноте крошечные крючки и палочки. Он на всякий случай отклячил мизинец, чтобы чувствовать, когда заканчивается страница блокнота.

В семь сильно заскребли ложкой, опустошая какую-то кастрюлю.

После этого до половины восьмого иногда раздавался звон посуды. Затем она загремела, видно, собрали вместе несколько предметов сразу и отнесли куда-то. Со страшной силой полилась вода, и звон посуды смешивался с сопровождавшими его всплесками и бульканьем, а иногда и заглушался ими. Затем с посудой покончили, вытерли и с глухим стуком поставили на место.

Последовал новый период тишины. Рука Доббса праздно лежала, лишь изредка он бросал взгляд на фосфоресцирующие стрелки часов у себя на запястье.

9.12 — мужчина кашлянул.

9.14 — зашелестела газета.

9.16 — выбили трубку.

9.17 — скрипнул стул.

9.19 — снова полилась вода, на сей раз где-то дальше. Рука Доббса поднялась в темноте и потянула за воображаемую цепочку. Сокольски рассудительно кивнул.

9.20 — на пол упала туфля.

9.20 — за ней последовала другая.

9.21 — просачивание света у основания трубы прекратилось.

9.22 — заскрипели пружины кровати.

9.24 — они заскрипели еще раз, но уже гораздо легче, как будто человек устроился поудобней.

За сим ничего не последовало. Ночь шла своим чередом. В полночь Сокольски сменил Доббса.

Он слушал только тишину. Тишину в комнате спящего.

— Уже двадцать четыре часа, лейтенант. И еще никто и близко к нему не подходил. Он просто приходит домой, спит, уходит, снова приходит и снова спит. До нас лишь доносится фоновая музыка, мы даже не слышали звука его голоса. Ни один человек не появился, ни одна живая душа.

— Кто-то появится. Кто-то непременно должен объявиться.

— Еще ни одну комнату подобным образом сроду не прослушивали. Я не выходил на улицу уже несколько часов. Доббс приносит нам еду, когда я его сменяю.

Я ем с наушниками на голове.

— Смотрите, чтобы наушники у вас не остывали. Не снимайте их. Просто слушайте. А если слушать нечего — ну что ж. Регистрируйте скрип каждой половицы, каждый писк мыши посреди ночи!

— Откуда такое счастье — мышь! Это бы хоть внесло какое-то разнообразие. Их нет, нам и слушать-то нечего.

— Мышь вам обязательно будет, Сокольски. Только без длинного хвоста.

Глава 11

Ожидание: прощание с солнцем

Шон возвращался к дому после инспекционного обхода со старшим, ответственным за его охрану.