Когда выхожу, Лариса уже стоит в прихожей и рассматривает содержимое моего пакета.

— Там всё, что ты писала. И игрушки от меня, — поясняю я.

Лариса демонстративно вытаскивает пластмассовый яркий грузовик и, сжимая губы, демонстрирует его мне.

— Что не так? — выгибаю бровь. — Я узнавал, пластик безопасный.

— Руслан, — тоже шипит на меня, как мать. — Игрушка «Три плюс». Это значит три года, а не три месяца!

— Ну извини. Оставь на будущее.

Ну, мать вашу. Я стараюсь!

Ладно, сам виноват.

— И смесь не та, — фыркает Лариса, тряся перед моим лицом банкой.

— В смысле не та? Я купил строго по твоему списку.

— Нет, я просила «комфорт». А это противоаллергенная.

Бля… Стискиваю челюсть.

— Давай! — повышаю голос, по факту просто перестаю говорить шёпотом. — Я буду…

— Что вы орёте! — выглядывает из кухни мать Ларисы. — Ребёнок и так плохо спит. Зайдите в кухню.

Лариса с психом берет пакет, иду за ней.

По дороге выдыхаю. Никто, блядь, не сказал, что это будет легко. Главное – не усугублять. Нам надо найти комфортный сценарий нашего общения. Ребёнок совсем маленький, и я пока не могу забирать его, избегая встреч с этими женщинами.

— Чай? — предлагает мне мать Ларисы.

— Нет, спасибо.

Сажусь на кухонный диван, наблюдая, как Лариса разбирает пакет. Слава богу, претензий больше нет. Или есть, судя по тому, как она рассматривает подгузники. Но молчит.

И ведь нормальная баба, симпатичная. Да, сейчас после родов набрала лишнего веса и немного уставшая. Я всё понимаю. Но она вызывает у меня отторжение. Ничего не могу с этим поделать. И дело не во внешности. Она – моё пожизненное напоминание об ошибке.

Мать не спешит покидать кухню. Намывает посуду, косо на меня посматривая. Я и её могу понять. Она должна быть на стороне дочери. Но…

— Лариса, давай я тогда просто буду больше перечислять денег? И ты купишь то, что действительно нужно, — предлагаю я.

— Ну да, мне же делать больше нечего, как по магазинам ходить, пока ты живёшь вольной жизнью.

Каждая наша встреча проходит по одному и тому же сценарию. Сплошные упреки и обвинения в мою сторону. Я привык. Нет, меня, конечно, внутренне взрывает, и я могу сейчас нарычать. Но стараюсь держать себя в руках. Иначе мы не договоримся никогда. А я не хочу, чтобы мой сын, когда подрастёт, видел вечно ругающихся родителей. Мне ему ещё объяснять, почему мы не вместе.

— Есть доставка.

— Ну да, — вмешивается мать Ларисы. — Еще неизвестно, что привезут и какими руками там будут трогать детские вещи, — вставляет свои пять копеек. Женщина заканчивает мыть посуду и начинает натирать тряпкой и так чистый стол. Сжимаю челюсти.

— В общем, я пришел к ребёнку, — поднимаюсь с места.

— Я его только уложила! — преграждает мне дорогу Лариса. — Пусть хоть полчаса поспит. Он же с рук не слезает.