— Думаешь, все маньяки так сразу отвечают, что да? Давай присядем, — указываю ей за стойку. — Я всё объясню. Не бойся меня, пожалуйста, — голос немного срывается.

Аделина заглядывает мне в глаза, закусывая губы, но всё-таки садится за стойку. Протягиваю ей сочную грушу, она с сомнением, но берет ее из моих рук.

— Да всё банально. Я встретил тебя в кафетерии, которое ты посещала по утрам. Сразу же запал… — делаю паузу, облизывая губы, и Аделина повторяет мой жест. Хороший знак. — Я бы подошел, но заметил обручальное кольцо… — выразительно смотрю на ее безымянный палец, и хочется снять с ее пальца этот ошейник принадлежности другому.

Да помню я, что так нельзя и там муж… семья и все вытекающие. Но ни хрена не понимаю. Да и не счастлива она с мужем. Я, как настоящий маньяк, многое зафиксировал: и то, как она снимает кольцо, сжимая его в ладони, и то, как уходит в себя при упоминании мужа. И вот этот красный след на ее щеке — совсем не упавшая вешалка. Может, мне, конечно, только хочется так думать. Но, блядь…

— Кольцо заметил и вроде бы определил для себя, что ты табу, но выкинуть тебя из головы не смог, — прикрываю на секунду глаза. — И, если ты чужая женщина, просто будь на моих работах.

Между нами повисает пауза и такой густой воздух, что, кажется, он осязаемый.

Аделина опускает взгляд, ее пальцы нервно поглаживают грушу.

— Это всё ненормально… — выдыхает она. — Ты следил за мной.

— Но-но-но, — снова усмехаюсь, пытаясь шутить и снять напряжение. — Не следил, а наблюдал. Следят из корыстных побуждений. А я — из тяги к прекрасному.

Она, так и не поднимая взгляда, начинает крутить кольцо.

Она так часто делает…

Нет, не так надо с ней разговаривать, надо говорить что-то другое, что-то настоящее, не вуалируя. Но если начну говорить то, что думаю, то она точно сбежит.

— Просто останься. Не сбегай. Продолжим? — голос проседает.

Аделина поднимает на меня глаза и просто смотрит. И в ее глазах уже нет страха. Там что-то более глубокое, то, что я не могу сейчас расшифровать. Давай, соглашайся.

— Я совершенно точно должна сейчас уйти и больше никогда не возвращаться, — сглатывает она. А у меня спирает дыхание.

Ну нет. Нет!

Мне кажется, что если она сейчас захочет уйти, тогда я точно стану маньяком и не выпущу ее.

— Но… — она не продолжает. Вместо слов встаёт, подходит к дивану и опускается на него.

Да! Да.

Я тебя уже люблю, моя девочка. Ни хрена ты никому ничего не должна.

Снова беру камеру, только через нее я могу смотреть на Аделину откровенно, не вуалируя желания.

— Сядь коленями на диван, ноги под себя, — велю ей. Выполняет, забираясь на диван. — Замри, дальше я сам, — говорю, когда Аделина пытается расправить халат, открывающий ноги. Идеальная модель. Послушная.

Беру с полки помаду, протягивая ей.