У меня есть целый загородный комплекс, но жить в своем доме я не хочу — это тоже отголоски и страхи прошлого. Вопреки представлению обо мне окружающих — во мне живут страхи.

— Доброе утро, Екатерина Михайловна, — здороваюсь со своей домработницей, которая подает мне завтрак.

— Доброе, Виталий Андреевич, — кивает женщина, подавая на стойку кашу, отдельно — орехи и мед.

— Как ваши дела? — интересуюсь я, замечая, что женщина сегодня выглядит неважно.

— Давление ночью подскочило, — жалуется она. — Но уже все хорошо.

— Так зачем же вы вышли на работу? С завтраком я бы и сам справился.

— Ну да, если я буду отлеживаться, то и вовсе расклеюсь. Движение — это жизнь. Мне лучше, когда я чем-то занята. В моем возрасте, знаете, можно и слечь.

— В каком таком возрасте? Не были бы вы замужем, я бы не упустил такую хозяйку, — шучу я. Женщина всегда остается девочкой, сколько бы лет ей не было. Екатерина Михайловна улыбается и краснеет.

— Скажите тоже! — отмахивается она. — А вот вам на самом деле стоило бы завести в этом доме настоящую хозяйку, — забывается женщина. Не хочу ее обижать, поэтому игнорирую ее слова и набираю номер водителя, прося приготовить машину.

Елена

Просыпаюсь по будильнику и хочется разбить его к чертовой матери. Невыносимо хочется спать, чувствую себя уставшей, несмотря на то, что только проснулась. — Еще пять минут, еще немного… Нет! Нужно вставать! Откидываю со злостью одеяло и встаю с кровати.

Доброе утро, совсем недоброе, особенно если вспомнить, что сегодня платить за ипотеку, надо купить матери лекарства, отдать деньги сыну в школу на добровольно-принудительные взносы и от зарплаты ничего не остается. А до маминой пенсии еще две недели. Накидываю халат и начинаю думать о вечерней подработке. Кристина вроде что-то обещала. Надо сегодня ей напомнить. Черт! Еще и коммуналку надо заплатить, будь она неладна! Закрываю глаза, глубоко вдыхаю и иду в комнату будить сына.

— Андрюшка! Дюша! Подъем! Опоздаем! — сын отворачивается к стенке и накрывается одеялом. Сажусь на кровать и потихоньку стаскиваю одеяло с сына и щекочу его.

— Ну, мам! — хнычет Андрей. — Можно я не пойду сегодня в школу?

— Нет, нельзя! Что мы скажем твоей учительнице?"

"— Скажем, я заболел, — сын открывает глаза и смотрит на меня с надеждой. А мне и жалко сына, и понимаю, что я его балую. Не хватает Андрюшке мужского воспитания, мы с мамой слишком мягкие. Иногда хочется рыдать, когда он засматривается на чужих отцов. Андрею нужно общаться с мужчинами, чему-то учится у них, поэтому он постоянно смотрит боевики, и дружит с нашим соседом, пенсионером. Но папы в наше время редкость.

— Нет, Андрюша. Нельзя не ходить в школу среди недели… Давай ты не пойдешь в субботу? Там уроков мало и все незначительные.