— Толпой? Серьезно? Примитивно и слабо. Понимаю еще, если бы каждый в отдельности ему предъявил! А так…ну, фу…

— Предъявим и по отдельности! — оттесняя Немца, делает шаг вперед Боречка. — Не надо встревать за него, Джонни.

— В чем дело? — влезает в толпу маленький, рыжеватый и похожий на домовенка Кузю и еврея одновременно, наш неугомонный и невыносимый препод по физлабу. — Опять будем отчислять Туманову?

— Да все в порядке, Павел Сергеевич! — тут же сменяя на лице масочку на полное благодушие, разворачивается к нему мой Веселый Ангел. — Туманова просто мимо пробегала, запнулась и мы её тут все дружно поддержали, чтоб не убилась.

— «Больше трёх не собираться!» — прищурившись на меня, Павел Сергеевич кивает на дверь. — Туманова, за мной.

Идет, даже не оглядываясь. Точно знает, что я не ослушаюсь. Я в долгу перед ним. На заседании кафедры он опять голосовал за то, чтобы меня не отчисляли.

— Найди меня после зачета, — шепчу я Сашке.

Перевожу взгляд на Немца.

— За мной, раб…

Он зажмуривается, растирая пальцами лоб. Я иду теперь тоже не оглядываясь. Потому что знаю, он не ослушается тоже.

Корпус старый, полы деревянные и я слышу как скрипят они за моей спиной под его шагами.

Повел Сергеевич с легким недоумением смотрит на Входящего следом за ном в аудиторию Немца.

— Пять минут! — шепчу я ему одними губами, и он закатывает в раздражении глаза, однако, оставляет нас вдвоём, уходя к себе в кабинет.

— Готовься, — раздается оттуда, — у тебя двадцать минут.

Скидываю с плеч и швыряю дубленку на стул.

— Прости … — его пальцы невесомо касаются моей спины. — Мне жаль… Я твой. Требуй, чего хочешь, только выслушай меня, пожалуйста.

Разворачиваюсь."

"— Несомненно, потребую.

Первое: ты полностью отпускаешь всю возню с прессованием Сашки. Не участвуешь даже в обсуждении этого события. Второе: месяц меня не существует для тебя! — он дергается, пытаясь что-то сказать, но я перебиваю, повышая тон. — Ты не разговариваешь ни со мной, ни обо мне, не участвуешь в событиях, связанных с моей персоной: ни взгляда, ни слова, ни жеста. Я вхожу — ты исчезаешь, если это не официальное мероприятие, на котором ты обязан быть или лента. Говорить сейчас я с тобой не буду. Отработаешь месяц, потом посмотрим. Я всё понятно изложила?

— Вполне! — припечатывает он кулаком в стену.

— Тогда, свободен.

Еще минуту посверлив меня разъяренным взглядом, он выдыхает, грустно ухмыляясь:

— Ты никогда не позволишь выиграть, да?

— Иди.

— Прости еще раз.

Смотрю на его удаляющуюся спину.

— Добро пожаловать в патриархат, Туманова! — выходит ко мне Павел Сергеевич, видимо-таки слышавший часть нашего разговора.

В его руках маленький баскетбольный мяч, и он отправляется к висящей на стене класса баскетбольной корзине, стуча им об пол.