В агентстве, как в большой деревне, все хоть что-нибудь да знали о хворях и недомоганиях сослуживцев. До сих пор у Конокрада со здоровьем вроде был полный порядок.

Вернувшись в приемную, Карина пересказала Алене свой разговор с Вандой.

— Вот ведь противная тетка! — возмутилась та. — Я, конечно, Игорю все это передам. Боюсь, мне теперь придется мотаться в больницу со всякими финансовыми бумагами. Нашел время болеть.

— Слушай, а у него были раньше проблемы с сердцем?

— Ты что, он здоровый, как бык, хоть и тощий. Сам говорил, что у него прекрасная наследственность. Сколько я его знаю, он даже не простужался ни разу. Это, наверное, Ванда его допекла.

Алена ушла в кабинет Скворцова, а Карина задумалась. Нет, тут не Вандиных рук дело, с ней у Аркадия полная гармония. А вот то, что он в последние дни сильно нервничал из-за чего-то, даже на дачу к Марьянову рванул… Ах, как же плохо, что тот его не выслушал! Придется ехать к Конокраду в больницу.

Карина задумалась, и вдруг позади нее раздался громкий дребезжащий голос:

— Голубушка моя, красавица, как я рад тебя видеть! Дай я тебя поцелую!

Вздрогнув, Карина сжалась в комочек. Наступил час испытаний — в приемную ввалился Савелий Триллер.

— Савелий Львович, вы проходите, садитесь, — быстро заговорила она, ловко уворачиваясь от объятий и поцелуев. — Скворцов сейчас освободится. Давайте, я вам чаю налью. Или кофе.

— Что ты, что ты! — замахал на нее руками Триллер и плюхнулся в ближайшее кресло. — Незачем, сейчас о другом думать надо. Что же это делается? Кошмар! Милиция обвиняет Марьянова в том, что он отравил двух женщин. Это же невозможно, я им говорил. Я все им объяснил, но они не поняли. Невежды!

— Что вы им говорили? — с живым любопытством спросила Карина.

— Я им объяснил, что Родион Алексеевич не мог никого отравить, так как не владеет техникой приготовления ядов. Ему Космос еще не доверил тайных знаний. Для этого в его жизни появился я, Савелий Триллер, наследник тайной доктрины единой мировой гармонии! Но ведь это длительный, многолетний процесс, надо быть готовым к испытаниям, открыть разум и сердце. А Марьянов не был готов — он мне не доверился, не разрушил лед своего скептицизма.

— А следователь что на это сказал?

— Сказал, что не в моей компетенции определять, виновен Марьянов или нет. Слепец! Он думает, что видит, а на самом деле бредет на ощупь во тьме. Я хотел осветить ему дорогу, но он отверг мою помощь. — Триллер сокрушенно покачал головой. — Никто не слушает меня. Я предупреждал Родиона Алексеевича — могут покарать. И вот — результат. Он страдает за то, чего не совершал.

— Кто его может покарать? Милиция?

— В тот черный день, на даче, Родион Алексеевич спросил меня о том же. Кто, кто, Высший разум, естественно.