Только не шуми, Поля еще спит.

— А ты…ты тоже спала? Разбудил?

Развернулась и неожиданно наткнулась на него, потому что стоял за моей спиной. Вблизи его глаза настолько светлые, настолько зеленые, что кажется такую зелень можно увидеть только на рассвете в лесу. Как сквозь нее пробивается солнце. Челка упала ему на лоб, на переносицу и мне ужасно захотелось ее убрать. Зарыться пятерней в непослушные волосы. И эти губы. Они…они такие порочные, такие греховно сочные, большие.

— Я тоже спала.

— От тебя пахнет молоком. — сказал над самыми моими губами и у меня закружилась голова от этого напора, от этой страсти в голосе. Я каждой клеточкой ощутила, что он меня хочет. Без единого слова, без намека. Я видела этот голод в его глазах. И не было ничего более эротичного, чем этот взгляд, сжирающий мое лицо.

— А что вы тут делаете?

Мы оба повернулись к Поле. Она стояла перед нами в пижаме, удерживая зайца за одно ухо и смотрела то на меня, то на Демьяна.

— Я пришел исправлять ваш кран.

— Лано плишол и всех лазбудил. Мама сделай Дёме чай. А мы с зайцем пошли умываться.

Заявила деловито и поплелась в ванну.

Ранее

— Какая наглость заявиться ко мне и напоминать о своем ребенке.

— О вашей внучке.

— Официально она не моя внучка и ты письменно это подтвердила. Так что можешь разворачиваться лицом к двери и походкой от бедра покинуть мой кабинет и унести с собой все свои алчные амбиции. Знал, что рано или поздно жадность возьмет верх и ты объявишься. Это был лишь вопрос времени.

Будь это та Михайлина, которая много лет назад боялась собственной тени, она бы сейчас трусливо ретировалась назад и вылетела пулей из кабинета. Но от нее мало что осталось, она была вынуждена исчезнуть и уступить место силе, устойчивости и наглости. И меня больше всего волновала моя сестра. Я видела перед собой ее грустные, полные отчаяния глаза. Как она смотрела на меня, сколько надежды, веры, что вот сейчас все станет хорошо. И мне хотелось горы свернуть, чтобы подарить ей вот это «хорошо». У меня была моя Полинка, а у нее никого…все эти годы она ждала меня. Помнила.

— Я помню, что вы вынудили меня подписать, я также помню, что действительно никогда в жизни не хотела видеть никого из вашей гнилой семейки. Искренне надеялась, что вы давно истлели.

Коварная ухмылка пропала с его лица и глаза сверкнули яростью.

— Ты что себе позволяешь жалкая сучка!

— То, что могу себе позволить.

Я сделала еще несколько шагов к нему и выложила веером на стол фотографии. На них мое лицо, фрагменты моего тела, ног, рук с багровыми кровоподтеками. Все это снято сотовым телефоном. Видно время и дату.

— Это скрины. Как вы понимаете оно хранится у меня в надежном месте. На этом видео ваш старший сын бьет меня кулаками в лицо, в спину, в живот, пинает ногами.