Не сразу определились, надо ли переделывать Костин шедевр, но все же решили сохранить его в первозданном виде.

– Значит, так: того мужика зовут Вазген Ашотович Акекян, он чиновник городской администрации и законный муж погибшей писательницы, – сказал вернувшийся Таганцев.

– Чиновник? – Я как-то иначе представляла себе госслужащих. – Видел бы ты, как он ломился в дверь!

– Ну еще бы, мужик узнал, что жена оставила его без штанов! – Таганцев пожал плечами и ассоциативно поддернул собственные джинсы.

– Он ломился в дверь без штанов? – заинтересовалась Натка.

– В штанах, – ответила я. – И в дикой ярости. Чего она его лишила?

– А всего. – Костя прошелся по кухне, пытливо заглянул в кастрюльку с закипающей водой. Вздохнул, то ли проявляя мужскую солидарность, то ли сокрушаясь, что пельмени еще не сварены. – Он же чиновник, ему нельзя быть предпринимателем, поэтому свою строительную компанию он записал на жену. И новую квартиру, и дорогую машину, и даже парковочное место в жилом комплексе… А супруга его все это продала.

– А он и не знал? – Натка хищно усмехнулась – проявила женскую солидарность.

– Они уже отдельно жили, разбежались, только развод не оформили, потому как Вазген еще нового фиктивного владельца своей компании искал. – Таганцев снова заглянул в кастрюльку, обнадежился: – О, пузыри пошли, можно уже пельмешки варить, да?

Натка подвинула его у плиты, велела строго:

– Сядь и жди, сейчас все будет.

Я прямо залюбовалась этой сценой."

"– Вазген, как узнал, что супружница его раздела и разула, побежал к ней разбираться, – продолжил Таганцев, послушно присаживаясь на табуретку и загодя вооружаясь вилкой.

– Прибить хотел? – понятливо уточнила Натка. – А она взяла и сама, вот облом-то!

– Хотел узнать, где деньги, – поправил Таганцев. – Там же серьезная сумма, один бизнес десятки миллионов стоит!

– И где деньги? – спросила я.

– Хороший вопрос! – Костя отсалютовал мне вилкой. – Это всем интересно. А нету денег! Ни в доме погибшей, ни на ее банковских счетах. Куда она их дела – загадка. Вазген, бедный, убивается, как бы сам теперь в окошко не вышел…

– А можно узнать, где эти деньги? – спросила я.

– А нужно? – прищурился старший лейтенант. – Как говорится, проблемы индейцев шерифа не волнуют. Дело закрыто, там чистое самоубийство, а эти их денежные делишки – не наша забота.

– И все же ты разузнай, если можно, а? – попросила я. – А еще выясни, пожалуйста, как поживает бывший муж Брониславы Песоцкой в своей Испании.

– А это еще зачем? Ты прикинь, где я, а где Испания. В Интерполе у меня приятелей нет…

– Ну поищи, а? – Я скорчила умильную мордашку.

– Так, все! Закончили с делами! – Натка поставила перед Таганцевым тарелку с пельменями.