Тем более было уже! Как-то пробовали, спасибо, больше не надо.

– Дана, вернись! К ноге! – строго покричала Славка вслед улепетывающей собаке и похлопала по упомянутой ноге поводком.

Бесполезно, конечно, но хотя бы видимость контроля создана. И лицо сохранено: кто увидит происходящее со стороны – подумает, что все в порядке, главная тут по-прежнему она, Славка.

Слева снег взлетел фонтаном, из сугроба вынырнула черно-рыжая туша, с похвальной готовностью выполнила команду «К ноге!», но перестаралась, даже не притиснулась – врезалась в Славку с разгона.

Славка взвизгнула, пошатнулась и села в снег. Туша тут же распласталась сверху и прошлась по ее лицу шершавым мокрым языком.

– Далила, фу! Фу, фу. – Славка отвернулась от радостно скалящейся собачьей морды, отплевалась. На публику громко крикнула: – Все, мои девочки, поиграли, хватит! Даная, ко мне! Далила, сидеть! – И сама немного посидела, сокрушенно качая головой.

Девочки, м-да. Раньше «ее девочками» были юные балеринки и их преподаватели, все, вне зависимости от возраста, изящные, грациозные, легкие – никакого сходства с ее нынешними «девочками».

Тут Славка представила себе Данаю и Далилу в балетных пачках и нервно захихикала. Да уж, эти сплясали бы. «Танец упитанных ротвейлеров» из балета «Собачий выгул». Втроем сорвали бы овации – Даная, Далила и Самсон.

Ох, какое счастье, что Самсона выгуливает хозяин, за Сэмом на поводке Славка летела бы, трепеща, как флажок на ветру… Хотя не так уж она легка и изящна. Не юная балеринка.

Тут Славка привычно погрустнела. Она запрещала себе думать об этом, не хотела вспоминать свою прежнюю жизнь: балетную школу – просторные классы с зеркальными стенами, светлые коридоры с высокими потолками, шорох легких ножек и «здравствуйте, Бронислава Марковна», «доброе утро, Бронислава Марковна». Свой кабинет – небольшой, но уютный, с темными дубовыми панелями и немного облупившимся, потертым, но очень красивым старинным паркетом. Коллег и подчиненных, подчеркнуто вежливых или эмоциональных до истерик, рафинированно интеллигентных или вовсе наоборот – повариха тетя Маша, к примеру, разительно контрастировала с остальными «балетными» не только габаритами."

"В теть-Машин халат Славка могла бы завернуться дважды, поэтому для нее на кухне специальный размерчик держали – «дитячий», как говорила тетя Маша. Она единственная относилась к строгой директрисе как к деточке, умной, но неразумной. Поучала, наставляла, советы давала «за жизнь».