Ты просто быдло! Невоспитанный, невыносимый, упрямый придурок! Ты не уважаешь женщин! Ты не уважаешь меня! Исчезни отсюда немедленно, пока я не позвала охрану и они не выставили тебя!

Она просто кипела от негодования и ей было наплевать, что ее вопли кто-нибудь услышит. А вот то, что он совершенно спокойно сидел, пока она кричала на него и оскорбляла, вывело ее из равновесия.

– Хотя бы честно, – сказал Матвей, смотря на нее снизу вверх. – Да, я быдло. Упрямый, возможно невыносимый. А ты – стерва. И если бы я не уважал женщин, то просто перекинул бы тебя через колено и выпорол, как непослушного ребенка.

Но знаешь, в том, что мы не подходим друг другу, ты, возможно права. Ты слишком мудреная баба для кого-то вроде меня. Я привык прямо говорить обо всем, что думаю и столь же прямо выражать свои чувства.

Он встал, возвышаясь над ней, и Яра почувствовала себя никчемной букашкой. И отнюдь не из-за разницы в габаритах. Ей стало невыносимо стыдно за свое поведение и свои слова.

– Я просто непонятливый придурок, который достает тебя и не понимает слова «нет». Сегодня я тебя услышал. Принцессе нужен принц, я же простой смертный.

Прощай, Яра.

Он сделал шаг, чтобы обойти ее, но Яра крепко вцепилась в его руку.

– Матвей, прости! Я… я на самом деле так не думаю!

Он застыл, тяжело дыша и Яра чуть не отшатнулась, встретившись с его горящим злостью,  взглядом.

– Я прощу прощения за то, что сорвалась на тебе! – скороговоркой проговорила она. – Я злилась на другого человека, а выместила все на тебе. Это неправильно, признаю, но ты просто вывел меня из себя неуместным комментарием. Я ведь не такая. Я не считаю себя выше других. Просто… Ты выводишь меня из себя. Тебя всегда слишком много, понимаешь? Я просто…"

"Он прервал ее, сграбастав в объятия и буквально залепив ей рот своим.

Яра даже пискнуть не успела, как оказалась втянута в поцелуй с мужчиной, от бешеного напора которого у нее испарялись все мысли и отнимались ноги. Она приникла к нему всем телом, цепляясь за его футболку и вздрагивая от удовольствия, кружащего голову своей интенсивностью. Матвей целовался, как дикарь. Предъявлял права на ее рот, будто он принадлежал ему, вторгался языком, кусал за губы, посасывал ее язык, словно хотел всего и сразу. Девушка начала задыхаться от такого темпа, но ей нравилось. Нравилась эта спешка, нравилась сила, с которой он прижимал ее к своему огромному телу, отчего она чувствовала себя маленькой и беззащитной. Нравилось, как он по-звериному рычал, как его руки нагло ощупывали ее тело, задерживаясь на ягодицах и сминая их, нравилась его наглость, его бесцеремонность. Когда он прикасался к ней, она забывала обо всех их отличиях и думала только о том, как идеально их тела подходят друг к другу. Ей хотелось большего. С ним. Только с ним.