Но говорить не могу. Просто улыбаюсь ей сквозь какую-то мутную пелену.

- Может врача?...

Отрицательно качаю головой.

А потом она говорит со своей мамой, спрашивая как сбить жар, если таблетки давать нельзя. А мне нельзя, потому что я ""пьяная бестолочь""...

Потом спорит с мамой,объясняя что не может все бросить и приехать.

И я снова улыбаюсь ей...

И вместо того, чтобы отдать мне сигареты, когда приезжает доставка, она начинает обтирать мне уши водкой.

- Фу, Малышкина, это же не туда! - отбрыкиваюсь я.

И шею... И грудь...

- Не дёргайся! Не упадет, - смотрит на градусник. - Поедешь кататься на карете, понял?

Но температура падает...

Полина уставшая, глаза слипаются. Ладонь чуть сползла с моего лба и охлаждает скулу и щеку.

- Ложись со мной... - прижимаю ее руку своей сверху.

- Ты офигел?

- Да я не про трахаться... Пф... Кому он нужен, этот секс, Малышкина? Самый дешёвый товар... - морщусь я.

Смотрим друг другу в глаза.

- Я хочу подороже. Поспи со мной. До утра. Там в сумке футболка чистая...

Закрываю глаза.

Уйдет?

Но чувствую, как шевелится матрас. И она рядом...

- Обними... - бормочу я, вырубаясь.

Спиной чувствую, как она вжимается в меня. Кладет руку на сердце.

- Ты только утром исчезни до того, как я проснусь, ладно?.. Это важно… И денег возьми на такси... И вообще сколько надо возьми... - мямлю я сквозь сон.

- Заткнись... - трётся носом об мой затылок, устраиваясь поудобнее.

Сонно смеюсь, прижимая ее ладонь к сердцу. Разворачиваюсь, пряча лицо на ее шее. Наши тела переплетаются.

А матрас здесь и правда люксовый. Мы как в гнёздышке... Прижимаюсь губами к бьющейся венке. Засыпаю.

Глава 15 - Дрессировка запущенных щенков-подростков

Разлепляю глаза от запаха молока. Молока?!..

В ушах гудит...

На кухне гремит что-то.

Блять.

Ты не сбежала что ли, Малышкина?!

Последний шанс тебе...

Сваливаю в душ.

Встаю под горячие струи воды, распаковываю новую зубную щётку."

"И специально моюсь подольше.

Уходи... ну!

Надеваю белоснежный халат. Полы подогреваемые, и я выхожу босиком. Это ж кайф иметь возможность ходить босиком. У меня ее отняли на несколько лет, и я наверстываю где могу.

Захожу в кухню, останавливаясь в дверях.

- Садись, не стесняйся, - не поднимая на меня глаз, читает с экрана телефона Малышкина и ест кашу.

Сидит по турецки на кресле.

- А где моя еда? - открыв холодильник смотрю на пустые полки.

- В кастрюле.

- Ты мне ничего не заказала?!

- Я тебе сварила.

- Кашу?! - морщусь я на овсянку, открыв кастрюлю.

- Тебе полезно.

- Мля... Ненавижу кашу.

Но желудок требовательно урчит, привыкнув давно, что с утра в него пихают еду.

Психуя, накладываю себе несколько ложек.

Сажусь напротив нее.

Бешусь и ем кашу.

- Больше… больше страдания во взгляде! - дразнит меня Малышкина. - “Не верю!”

Рррр…

Бешусь не потому что вынужден есть кашу в свой редкий увал.