Сверкая драгоценностями и отполированными седлами, охотники рассредоточились по залитому солнцем холму. Принцы держались вместе и оседлали коней неподалеку от шатра. Торвельд источал силу и уверенность. Лоран в черных кожаных одеждах выглядел даже строже обычного. Он сидел на гнедой кобыле, красивой, ладно сложенной, с длинными, идеальными для охоты ногами, но беспокойной, норовистой, уже лоснящейся от пота. Лоран нетуго натянул поводья и откровенно красовался, демонстрируя великолепную посадку. Но пока это было чистой воды бахвальство. Подобно военному искусству, охота требует силы, стойкости и мастерского обращения с оружием. И в первую очередь она требует, чтобы лошадь была спокойной.

Возле конских ног вились собаки. Их натаскали для охоты – научили не бояться крупных зверей, реагировать не на зайцев, лис и оленей, а только на санглиеров.

Когда беспокойная кобыла снова заартачилась, Лоран подался вперед, что-то зашептал и с необычной для себя нежностью погладил ее по шее, пытаясь успокоить. А потом посмотрел на Дэймена.

Ну почему природа наградила такой внешностью человека со столь неприятным характером? Светлая кожа вкупе с голубыми глазами редко встречались в Патрах, еще реже в Акилосе и были особой слабостью Дэймена. А уж если и волосы золотистые…

– Хороший конь вам не по карману? – спросил Дэймен.

– Постарайтесь не отставать, – крикнул Лоран Торвельду, холодно посмотрев на Дэймена. Едва он пришпорил кобылу, как она помчалась вперед – так, словно была одним целым со своим всадником. Широко улыбаясь, Торвельд понесся следом.

Вдали затрубил рог, охота началась. Всадники пришпорили коней и устремились на звук. В такт собачьему лаю застучали копыта. По негустому лесу галопом ехать могла даже большая кавалькада. Среди редких деревьев хорошо просматривались и псы, и первые всадники, близящиеся к зарослям погуще. Санглиер где-то прятался. Вскоре охотники скрылись за деревьями на вершине холма.

* * *В королевском шатре слуги убирали остатки завтрака, который их господа съели, лежа среди подушек. Изредка в палату заглядывали гончие, но их тут же сгоняли с дорогих тканей.

Эразм, покорно преклонивший колени на подушке цвета желтых яблок, напоминал экзотическое украшение. Воплощение ненавязчивого изящества, он прислуживал Торвельду за завтраком, а затем собирал его седельные принадлежности. Короткая туника в патрском стиле оставляла руки и ноги обнаженными, но все-таки скрывала шрамы. Вернувшись в шатер, Дэймен не мог отвести от него глаз.

Эразм потупился, пытаясь сдержать улыбку, и покраснел, медленно и густо.

– Здравствуй, – сказал Дэймен.

– Я знаю, это каким-то образом устроил ты. – Не в силах скрывать эмоции, Эразм буквально лучился смущенным счастьем. – Ты сдержал слово.