— Да капитан Пайел — хуже, чем самые страшные порождения Тёмной Матери! Его боится весь освоенный Юг!

Он прерывисто задышал, вспоминая, как познакомился с «Персефоной» и её капитаном. Ничего весёлого в этой истории не было*.

— Он выкупил тебя у алайцев, — напомнил Лес.

— Ты думаешь, это потому, что он — какой-то особенный гуманист? — Эберхард до крови прикусил губу, вспоминая алайцев и спецов капитана.

Да, он был ему благодарен, за то, что выкупили. Но от воспоминаний о «Персефоне» до сих пор ныли кости и переворачивалось всё внутри.

Лес фыркнул, разглядев в глазах приятеля ужас.

— Ты всё ещё не научился запоминать только хорошее? Тебя спасли, это факт.

— Да они торговались тогда с Линнервальдом! — выкрикнул Эберхард. — Я просто послужил одной из разменных карт!

Лес рассмеялся над ним безо всякой пощады.

Тут и дураку было понятно, что Эберхард говорит с чужих слов. Видно, ему так объяснили в Доме.

Внутренняя политика Домов камня — очень сложная. Кто-то «просвещал» наследника, готовый играть им против других. Обычное дело.

— Дурак ты, — сказал Лес. — А тот, кто это придумал — скотина. Ты и сейчас никому не нужен из сильных своего Дома. Они даже не искали тебя — сразу объявили погибшим. Это не засекреченная информация, спроси, если не веришь, у моего дяди.

Эберхард посмотрел с сомнением, и Лес закончил:

— Тебя спасли чужаки, имперцы. Спасли только потому, что они — такие же люди, как мы. Для капитана «Персефоны» нет такого решения: бросить в алайских лапах мальчишку. Пусть даже из рода Имэ.

— Нет решения? — нахмурился Эберхард. — А ты знаешь, что твой капитан лично расстрелял пятьдесят заложников из аристократии младших домов Аннхелла⁈ Он ненавидит аристократов! Он…

— Это когда — расстрелял? — спокойно перебил Лес. — Что за бред сумасшедшего?

— Не бред! Это абсолютно точная информация! Я документы видел. Во время бунта на Аннхелле**. Война в Белой долине — знаешь?

— Конечно, — кивнул Лес.

— Она началась с бунта местных «щенков», вроде нас с тобой. Молодые аристократы захватили заложников, стали качать права и требовать у Администрата корабль, чтобы улететь в Содружество. А твой капитан расстрелял и бунтовщиков, и заложников! Я видел голо — там была вода и кровавое месиво! Они залезли… в какие-то ямы…

— Я знаю, — кивнул Лес. — Спустились в катакомбы под Аннхеллом и засели там. Заложников не было — заговорщики чисто условно разделились на террористов и тех, кого они якобы захватили.

— Ну и что? От этого они перестали быть людьми? Как он мог?

— Это была случайность, — подумав, сказал Лес. — И капитан не стрелял, стрелял… другой человек.

— Неправда, я видел это дело! Все бумаги! Его осудили!

— А я там был.

— Ты? — Эберхард непонимающе уставился на Леса.