Он просто, как всегда, действовал чужими руками.

— Нет, — тряхнула головой Ермолаева, — я слышала, как Ирка хвалилась тем, что одежду из душевой вынесла…

Сучка. Внутри злость выпускала свои грязные когти, но снаружи я была спокойна. Не зачем пугать бедную Олю своей яростью.

— Почему он на тебя так взъелся? — поинтересовалась она, перескакивая на Мерза.

— У некоторых мужиков нездоровая тяга прогибать тех, кто сопротивляется.

— То есть чем больше ты даешь отпор, тем сильнее он звереет?

— Типа того, — уклончиво ответила, некстати вспомнив, как он ввалился ко мне ночью пьяный, злой и очень озверевший.

Р-р-р-р.

— Так, может, тебе проще притвориться овцой и сделать вид, что прогнулась? Ему станет скучно, и он от тебя отстанет.

— К сожалению, прогибаться даже для вида — не в моем характере

— А ты попробуй?

— Чтобы через пять минут захлебнуться собственным ядом?

— Тоже верно. Тогда надо продолжать войну. Насмерть, и пленных не брать."

"Я рассмеялась. Очень смешно слушать такие воинственные речи от скромницы Оли, которая боится даже чихнуть не по правилам.

Более безобидного, скромного и пугливого создания сложно представить, удивительно, как у нее хватило пороху на дружбу со мной.

— Все. Готова! — она решительно кивнула и обернулась ко мне: — Ну как?

На ней был джинсовый комбинезон со спущенными бретелями, и футболка, открывавшая одно плечо.

— Не знаю, какой на вечеринке дресс-код, но как по мне, выглядишь очень даже миленько.

— Миленько? — разочаровано протянула Оля. — Мне казалось, это дерзкий образ...

Вот тут я перепугалась, что она продолжит бесконечные сборы, поэтому вскочила с кровати, схватила подругу за руку и потащила к двери.

— Дерзкая. Резкая. И вообще, тебя теперь зовут Олька-опасность.

— Да ну тебя, — она вырвалась и, пряча смущенную улыбку, потянулась за рюкзаком, — тебе легко говорить, ты всегда как шпага острая, а я вечно — блаженная ромашка.

— Пойдем, ромашка, пока я не передумала и не уехала домой.

— Нет уж. Никаких «передумала». Я давно мечтала на эту тусу попасть, а без тебя мне пороху не хватит.

— Ты меня заинтриговала. Настолько, что я готова зажать тебя в углу и пытать, чтобы узнать подробности таинственной вечеринки.

Ермолаева показала мне язык:

— Скоро сама все узнаешь.

Если честно, сюрпризы я не люблю. Исходя из печального жизненного опыта, могу сказать, что в моем случае все эти «сама скоро увидишь» неизменно заканчиваются какой-нибудь непроходимой задницей, из которой потом приходится долго и упорно выбираться.

Еще раз с сомнением посмотрела на Ольгу, пытаясь оценить свои шансы оказаться в очередной жопе. Вроде минимальны.