Дыхание в унисон, я чувствовала, как мое сердце бьётся одновременно с его. Удар за ударом. Гулко, зло, раскатисто

…Предвкушающе.

Потому что это именно то, что я испытывала. Предвкушение. Острое, едва выносимое, требовательное, тягучее. Хватка на моей шее ослабела. Я чувствовала, как едва уловимо он провел большим пальцем по коже, там, где уже проступали красные пятна от его захвата. От этого прикосновения о спине пробежала дрожь, дыхание срывалось, и я невольно закусила губы, чтобы с них не сорвался неуместный стон. Мерз, не отрываясь, смотрел на меня. В глазах полыхал звериный огонь, обещание уничтожить, а еще безумие, такое же, что клубилось внутри меня.

Склонился еще ниже. Не отводя взгляда. Медленно, будто пытался бороться с самим собой. Жаркое дыхание скользило по моей коже, и мне хотелось большего.

В голове что-то щелкнуло, и я вместо того чтобы его оттолкнуть, вцепилась в рубашку у него на груди, сминая ткань, боясь отпустить. Его рука переместилась с моей шеи на подбородок. Крепкие пальцы сильно сжимали его, причиняя боль, приподнимая, не позволяя отвернуться. Да я и не могла, не хотела… парализовало.

Меранов едва коснулся своими губами моих. Медленно провел по краю, а потом прихватил зубами за нижнюю губу и слегка оттянул, прикусывая, вынуждая открыться, пустить глубже. Я проигрывала без борьбы, обессиленно выдыхая, подаваясь навстречу.

Будь, что будет.

Он тут же притянул к себе и жадно впился в губы, вторгся языком, не давая вдохнуть. Внутри стягивался тугой узел, и я невольно хваталась за широкие плечи Мерза, чтобы не упасть. Буквально висла на нем, не в силах остановить ни его, ни себя.

Его руки нагло скользили по моим ребрам, по обнаженной коже, на ходу расстегивая крючок на белье, и от этого напрочь снесло крышу.

Все это время я помнила его прикосновения, его вкус, запах. Как дура хранила в памяти эти воспоминания, видела во снах, в тайне надеясь, что когда-нибудь будет повторение. И теперь мне плевать. Даже если сейчас распахнется дверь, и на пороге появится сам ректор. На все плевать, лишь бы Захар не останавливался.

Поцелуй становился все злее, глубже, вынуждая трястись от возбуждения, что волнами накатывало, лишая последних остатков здравого смысла.

Больше ничего не имело значения. Только Мерз и мое дикое желание быть с ним. Ощущать его прикосновения, его губы на моих…

Я не сопротивлялась и окончательно теряла связь с действительностью, когда мой бюстгальтер оказался отброшенным в сторону. Лишь охнула, когда он грубо припал к соскам, втягивал губами, то прикусывая, то обводя языком, разжигая пожар, доводя до безумия. Его руки нагло нырнули под оставшуюся одежду. Дернули за резинку, одним движением стягивая до середины бедра и спортивные брюки, и белье.