Оседлав коней грозы, подкованных громом и запряженными молниями, она неслась к противнику."

"Но, чем ближе этот поток был к Аркемейи, тем отчётливее она понимала, что это вовсе не поток ветра, а удар меча. Меча, готового пронзить любую преграду, рассечь любое препятствие на пути к своей цели. Это был удар меча, заслоняющего солнце и небо, покрывающий собой землю и моря, но при этом тоньше шелка и короче ветки, с которой он сорвался.

Это был меч.

И это был ветер.

Потоки лилового света вспыхнули вокруг Аркемейи и удар, вместо того, чтобы коснутся её одежд, улетел куда-то в небо.

Сама же охотница, внезапно, оказалась прямо перед Хаджаром. Будто кошка, согнув колени, она держала сабли на манер волчка. Правую прямым хватом, а левую, заведя её за спину, обратным.

На землю упали капли крови.

– Я же сказала, – Аркемейя вытянула перед собой короткую саблю. На её лезвие, слегка качаясь, застыла половина рассеченной надвое веточки. – это плохая идея. Обнажи меч, Хаджар.

Хаджар с удивлением посмотрел на свою грудь. По ней протянулась длинная, кровоточащая царапина.

– Я уже почти и забыл это чувство, – прошептал он, после чего отбросил в сторону обрубок своего оружия.

Хаджар вытянул перед собой ладонь и с его уст что-то сорвалось, но что именно – никто так и не смог разобрать. Но тишину, которая сковала сад, вдребезги разбил шум веселого весеннего ветра.

Он закружился синим светом вокруг ладони Хаджара. Вытягивался веретеном лазурного тумана, пока не успокоился, превратившись в яркий, синий свет. Туманный и эфемерный. Напоминающий по форме классический прямой мяч.

– Ты сам напросился! – Аркемейя, зарычав, скрестила перед собой сабли.

Глава 1140

Густав успел заметить только как Мастер-Хаджар взмахнул своим мечом, созданным из ветра и тумана, как пространство вокруг сражающихся замерцало.

Серобородый протянул ладонь к завесе, но плоть будто натолкнулась не непреодолимую преграду. Столь плотную, что кладка крепостной стены по сравнению с этим невидимым барьером казалась чем-то сродни паштету. Вязкому и абсолютно не прочному.

Но спустя уже меньше мгновения, Густав перестал обращать внимания на преграду.

Взгляды учеников были прикованы к охотнице на демонов.

Вокруг Аркемейи поднялся песчаный вихрь. Будто кто-то невидимый положил землю под ногами красавицы на ткацкий станок и, дробя породу, выплетал песчаное полотно. Нити песка взмывали в воздух.

Они оплетали ноги Аркемейи. Уплотняясь и меняя форму на подобие смеси лап гепарда и латных сапогов имперских легионеров.

Они поднимались за её спиной, складываясь в крылья летучей мыши, покрытые стальными блестящими чешуйками.